Где—то далеко, в коридоре, всё ещё раздавался счастливый визг Кляпы, перемежающийся хлопаньем дверей и радостными воплями каких—то несчастных мужчин, пойманных в её поле притяжения.
Но здесь, в этой прокуренной комнате с облупленными стенами и провисшей люстрой, в этом небольшом тёплом коконе, который они вдвоём построили из своих объятий, смех был единственным звуком, который имел значение.
И Валентина, впервые за долгие, бесконечные месяцы, почувствовала, что бояться больше нечего. Мир окончательно сошёл с ума – и это, черт возьми, было прекрасно.
