– Увы, – отрезала Жука. – Всё буквально. По первичному составу вы, к счастью, подходите для программы удобрений классов C2—C4. Ваше мясо, конечно, не содержит достаточной питательности, но кости можно перемолоть в структуру для тепличных подложек. У нас сейчас рост цен на кальций.
В голове у Вали зажужжало. Не от страха – от паники, которая сбилась с ритма и пошла вразнобой.
– Кляпа! – взвизгнула она мысленно. – Скажи что—нибудь!
– Это ложь, – дрожащим голосом отозвалась Кляпа. – Нет, то есть… это не ложь, это скорее… перспектива. Но всё не так плохо. Мы можем всё исправить. Всё! Ещё есть время. Ещё есть мужчины. Ещё есть позы. Я готова действовать! Я соберусь! Устроим марафон! Мы нагоним план!
– Марафон? – прохрипела Валя. – Ты в своём космическом уме? Я не марафонец! Я лежачий камень с внутренним недоверием к людям!
– Мы справимся! – заверещала Кляпа. – Я клянусь! Я активирую все протоколы. Я пересмотрю позы. Я даже… я даже пересчитаю твои чакры вручную, если понадобится. Но, пожалуйста, не надо переработки. Мне… мне нравится быть тобой, хотя ты и тормоз.
Валентина уставилась на голограмму. Та теперь показывала эмбрион. Одинокий, мелкий, крутящийся как невесомый знак вопроса.
– В случае невыполнения плана, – продолжала Жука, вычерчивая пальцем новую схему в воздухе, – куратор Кляпа будет отозвана и направлена на переобучение в Центр Поведенческой Реабилитации. Там ей будут вживлять память креветки и принуждать к посеву репродуктивных агитаций среди улиток.
– УЛИТОК?! – заорала Кляпа. – НЕТ! Я НЕ МОГУ ТАК! У меня спина! У меня харизма! Я создана для страсти, а не для гастроподов!
Валя чувствовала, как шевелится под черепом страх. И не обычный, а какой—то вежливый, с галстуком. Тот, что не кричит, а объясняет: «Вы – ошибка. Мы её исправим. Спасибо за участие».
– Убедительная просьба, – заключила Жука, закрывая планшет. – Приступайте к зачатию с тем, что есть. Или хотя бы с тем, что движется. Мы не ограничиваем вас в фантазии, но просим избегать предметов домашнего обихода – отчёты потом сложно интерпретировать.
Валя покачнулась. Не от слабости, а от глубинной мысли, что жизнь её, возможно, закончится не смертью, а формулировкой: «Проект отклонён за неэффективность флирта».
Кляпа судорожно шептала:
– Мы всё исправим. Я всё пересчитаю. Я даже заставлю тебя носить кружевное бельё без внутреннего отвращения. Только не отдавай нас в планетарную переработку. Мне ещё жить и оргазмировать.
Жука направилась к кухне, бросив на ходу:
– До следующего отчёта осталось девяносто часов. Надеюсь, вы найдёте применение своему халату и внутреннему драматизму. Планета ждёт. И очень не любит ждать.
Валентина смотрела на закрывающийся планшет, как на финал своей повестки дня. А внутри головы стояла тишина. Та самая, из которой не рождаются идеи – только тихое эхо мысли: «И это ещё не дно».
А ведь и правда… до отчёта – ещё девяносто часов. Всё впереди.
Жука—Собчак вновь щёлкнула по планшету, который, казалось, питался абсурдом и бюрократией напрямую. Голограммы с графиками исчезли, сменившись на новый экран – перечень лиц с чёткими фото, строчками характеристик и пугающе деловым заголовком: «Кандидаты на оплодотворение. Группа риска и пригодности».
– Переходим к селекции, – сообщила она, как будто собиралась выбирать зерно из проса, а не чью—то потенциальную сперму.
Валя затаила дыхание. Даже не от страха – от предчувствия того, как именно в этой квартире прозвучит фраза «группа пригодности».
– Объект первый, – сообщила Жука, перелистывая экран. – Сергей Валентинович. Возраст сорок два. Профиль: начальник, претендующий на роль самца—альфы, но с очевидными физиологическими и психологическими расхождениями. Индекс плодовитости – средний. Уровень инициативы – высокий. Потенциальные риски – театральность, патологическое самомнение, повышенное содержание холестерина в семенной жидкости.
– Простите… – всхлипнула Валя, – как вы узнали про холестерин?
– У нас доступ к офисному холодильнику. Его масло – прямой донос.
– Перспективность? – продолжала Жука, не обратив внимания. – Только при отсутствии других кандидатов и наличии липидной терапии. Оценка – два с плюсом.
– ДВА С ПЛЮСОМ? – выкрикнула Кляпа внутри головы. – Мы чуть не умерли в Суздале! Мы прошли через Наполеона в носках! А она – на два с плюсом?!
– Двигаемся дальше, – объявила куратор. – Курьер Паша. Возраст двадцать восемь. Профиль: транспортная доступность, физическая активность, низкий уровень абстрактного мышления. Генетический материал – среднего уровня. Привлекательность – ситуативная. Эмоциональная устойчивость – стабильная, но с элементами пахнущей простоты.
Валя крепко зажмурилась. Перед глазами всплыло лицо Паши с вечной жвачкой и фразой «Ща, детка, дам тебе скидку на минералку».
– Потенциал – умеренный. Возможна передача базовых инстинктов, но есть риск рождения ребёнка с наклонностями к рэпу и спортивному питанию.
– И что? – пролепетала Валя. – Это плохо?
– На усмотрение Совета. На текущий момент – оценка три.
– Это… на балл выше Валентиновича?
