Не выполнить прямой приказ императора невозможно. Только смерть Майлина Онура могла тому помешать. Но, опровергая всё, в чём Алан был абсолютно уверен, глава мятежников восседал за своим рабочим столом, живой и без всякого следа мук пережитого им отката.
Никак не отреагировав на неверие в глазах Алана Леви, Майлин сказал, обращаясь к замершему перед ним магу:
- Сейчас тебя выпустят за ворота усадьбы. Вернуться ты больше не сможешь. Если решишь остаться в этом мире, можешь жить в деревне, в пустующем доме Катерины. Натин даст тебе ключи от него.
Алан дёрнулся, собираясь возразить, сказать, что сыт этим миром по горло. Но властный жест руки его остановил.
- Со своим будущим разберешься сам,- от резкого голоса Онура Алан вздрогнул, потеряв всякое желание спорить. - Советую, только, хорошо подумать о последствиях принятого решения.
И почему Леви послышалось сочувствие в этих словах?
- Всё, что мне нужно от тебя,- продолжил между тем Майлин,- это клятва, что передашь мою записку тому, кто дал тебе кристалл магического вестника.
Не дожидаясь ответа, Май достал бумагу и, написав на ней несколько строк, сложил пополам.
-Клятву, - потребовал он.
Получив желаемое, Онур вручил записку ошеломлённому происходящим Алану.
- Натин, проводи его, пожалуйста,- обратился Майлин к Санари.- И возвращайся. Нужно многое обсудить.
Глой Стани был «не правильным» магом. Это он сам так себя называл. Амбициозный, умный, изворотливый - все эти, присущие ему качества, были неуместны для верноподданного императорского мага. Связанные клятвой маги не рассуждают, а выполняют, проявляя инициативу лишь в рамках порученного. Они принимают всё, и наказание, и поощрение, послушно и с благодарностью. Они не люди, а инструмент власти, рабы великого императора.
А маг Стани дорожил своей индивидуальностью, рабское положение одарённых вызывало в нём протест. Его влекла свобода. Пытливый изворотливый ум Глоя не желал смириться с существующим положением вещей.
Ментальный дар, который он у себя развил и долгое время тщательно ото всех скрывал, оказался хорошим подспорьем, чтобы устроить свою жизнь наилучшим образом. Подчинив самого императора ненавязчивому влиянию, маг Стани стал его советником, доверенным лицом и вторым человеком в государстве. Жилось ему очень комфортно. Потому он и затеял афёру с принцессой, стремясь как можно дольше удержать власть в руках послушного его воле императора.
С этого всё и началось. Овертин Истарийский хорошо понимал, с чьей подачи его жизнь повисла на волоске. Теперь влиять на нестабильного, злого императора Глою удавалось с трудом, и далеко не всегда успешно. Последнее время, наделённому садистскими наклонностями Овертину, доставляло удовольствие заставлять своего советника корчиться от боли. Вынужденный к тому жестокостью императора, Глой усиленно искал способ освободиться от его власти над собой.
Мысль жениться на принцессе возникла у Стани после прочтения сборника древних сказаний и легенд. Не известно было, признает ли алтарный камень такой брак. Но желание рискнуть, с каждым днём становясь всё настойчивей, лишало покоя измученного ежедневными пытками императорского советника. И когда он подслушал, созвучные своим, мысли не в меру разумной пленницы, которая, как оказалось, даже имперской грамоте была обучена, у Глоя Стани исчезли последние сомненья.
Правда, требовалось ещё добиться согласия Лоттарии. Но принцесса, хоть и находилась под защитой свободного от клятвы мага, не могла не понимать своей уязвимости, особенно сейчас, когда её местоположение больше не было тайной. Глою Стани было что предложить Лоттарии. И он уже не сомневался в успехе задуманного. Но требовалось проявить крайнюю осторожность. С этим намерением он и отправился в мир, ставший приютом для беглой принцессы.
Встреча с магом Золи ничего хорошего Алану не принесла. Ему больше не верили. Прямой приказ императора нарушить нельзя, и раз до сих пор защитный купол не снят, значит, до Майлина Онура он донесён не был. Ристану было проще поверить в невыполненное поручение, чем в незыблемость воздействия магической клятвы. Он винил себя за то, что не прибегнул к прямому императорскому повелению, давая задание Алану. Но Золи не сомневался в лояльности мальчишки, как оказалось, зря.
В записке, которую Алан Леви передал Ристану, была всего одна строчка: «Советник Стани, в течение этих суток доступ в поместье открыт для вас».
Что ему делать с полученным посланием Золи не знал. Не известить советника он не мог, опасаясь последствий. Но то, что именно с его подачи Глою Стани предстояло рисковать собой, Ристана напрягало и тревожило. А если это ловушка? Кто будет отвечать перед императором, случись что с советником?
Не известно чем закончились бы его метания, не разрешись всё само собой. Звать советника не пришлось. Чем-то очень взволнованный Глой явился сам, требуя у Ристана отчёта о сорванной операции.
Выслушав Золи, советник надолго задумался. А потом приказал привести к себе Алана.
