В тот момент, когда я думаю о поцелуях с Греем, мои щеки разгораются сильнее, и я заставляю себя безотрывно смотреть в окно. Прикосновение ладони Грея к моей руке кажется слишком горячим и интимным, но мне станет еще более неловко, если я отпущу ее. Он здесь, чтобы защитить меня, вот и все. Я рада, что он полностью облачен в кожаные доспехи с множеством пряжек, а я завернута в бесконечные метры ткани своей мантии. В первую очередь мы союзники. Все остальное лишь призрачная надежда, существование которой мы должны отрицать, пока не добьемся мира.
Однако когда я слышу его тихое дыхание рядом, то последнее, о чем я могу думать, – это мир, война и даже угроза моей жизни. Я бросаю взгляд чуть в сторону, пока не выхватываю из тени его профиль. Изгиб губ, линию подбородка и некоторое подобие щетины, которое лишает его образ привычной суровости.
Внезапно Грей резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и у меня перехватывает дыхание.
Я попала в ловушку его взгляда.
Раздается стук в дверь, и я подпрыгиваю на месте.
– Спокойно. – Грей поднимает мою руку, чтобы поцеловать кончики моих пальцев, и от его губ по моей руке пробегают мурашки, однако затем Грей отпускает меня. – Это всего лишь наш ужин.
Он направляется к двери, оставляя меня у окна.
«
Однако я не спрашиваю. Я расправляю мантию, выпрямляю спину, чтобы не допустить нового приступа паники из-за слуг, входящих в мои покои, и напоминаю себе, как именно должна вести себя королева.
Я не надеялась, что у меня появится аппетит, однако как только в комнату вносят тарелки с едой, я понимаю, что проголодалась. Я нервничала при мысли о том, что в мои комнаты войдет еще кто-то из слуг, однако Грей не позволил молодому человеку даже переступить порог. Вместо этого он распорядился, чтобы поднос принес стражник, и пока тот расставлял еду на боковом столике, Грей стоял между нами.
И вот мы снова остаемся одни. Между нами – дымящийся ужин. Я не решаюсь ни к чему прикоснуться.
Грей внимательно смотрит на меня и говорит:
– Я могу попросить кого-нибудь из стражников попробовать еду.
Я понимаю, что веду себя глупо. На моей кухне есть дегустаторы яда.
И все же…
– Нет, не нужно, – быстро заверяю я его, однако так и не притрагиваюсь к еде.
Грей бросает на меня насмешливый взгляд, после чего быстро отрезает маленький кусочек от всего, что лежит на его тарелке, и пробует каждый из них. Я смотрю на него с широко распахнутыми глазами. Да, его защитит магия, но…
– Все в порядке. – Он поднимает тарелку и жестом предлагает поменять ее местами с моей. – Возьми мою.
Я чувствую себя неловко, но все равно меняюсь с ним местами. Я представляю, как могла бы сидеть здесь в одиночестве, наблюдая за тем, как остывает еда на тарелке, которую я так и не решаюсь попробовать. Я так рада, что Грей остался со мной, что он рядом, что едва не начинаю рыдать.
Я утираю слезы, чтобы они не начали капать в тарелку.
– Я понимаю твои чувства, – говорит Грей. – От вида жареной курицы, приготовленной твоим поваром, мне тоже часто хочется плакать.
Его тон настолько серьезный, что я усмехаюсь сквозь слезы.
– В хорошем смысле?
Он морщится.
– Нет. С таким же успехом она могла бы просто подавать угли.
Я смеюсь в голос.
– Тем не менее это гораздо лучше, чем все эти моллюски и крабы в Эмберфолле, – замечаю я, скорчив недовольное лицо.
– Кощунство! – Грей не улыбается, но в его глазах пляшут озорные искорки, и я знаю, что на самом деле он надо мной подтрунивает. – В Риллиске мы с Тайко наперегонки бегали за лучшими вареными крабами в городе.
– Я не думала, что есть что-то хуже крабов, пока ты не сказал, что вы ради них
Мои слова вызывают у Грея смех, звук которого занимает особое место в моем сердце. Грей настолько сдержан, что вызвать у него настоящую улыбку или смех практически невозможно. Каждый раз, когда он смеется, мне хочется запереть этот дивный звук в шкатулке и хранить, как самую настоящую драгоценность.
Затем он говорит:
– В то время нас угощала трактирщица Джоди. Она была моей подругой.
Я внутренне напрягаюсь. Возможно, дело в том, с какой интонацией Грей произносит слово «подруга», или же в том, что эта девушка – трактирщица. Или же мне просто трудно слышать имя незнакомой мне девушки из уст Грея.
– Подруга? – переспрашиваю я, стараясь говорить небрежно, но, скорее всего, у меня получается это из рук вон плохо.
– Да, просто подруга. Ничего больше, – отвечает Грей, после чего слегка качает головой. – Тогда я слишком… Слишком боялся разоблачения, чтобы в моей жизни мог появиться человек, с которым меня бы связывало нечто большее.
– Ты опять толкуешь про свое стратегическое отступление?
– М-м-м, – уклончиво мычит Грей, и я улыбаюсь.
