Но сон казался слишком реальным. Не столько сном, сколько сообщением. Сообщением, предназначавшимся ему одному. Гувейн – он был в этом абсолютно уверен – ждал его на острове с тремя скалами, неподалёку отсюда. Тор должен был спасти его. Он не мог ждать.
Тор резко вскочил на ноги и по очереди растолкал всех своих братьев.
Они тоже подскочили и схватились за оружие.
"Мы должны идти!" – сказал Тор. "Немедленно!"
"Куда идти?" – спросил О'Коннор.
"Гувейн", – кратко ответил Тор. "Я видел его. Я знаю, где он. Мы должны спешить к нему!"
Все смотрели на него с недоумением.
"Ты с ума сошёл?" – спросил Рис. "Уйти сейчас?! Ещё даже не рассвело".
"А как же Рагон?" – спросила Индра. "Мы не можем просто сбежать!"
Тор покачал головой.
"Вы не понимаете. Я
Тор не мог ничего с собой поделать. Долг звал его, как никогда прежде. У него не было выбора.
Не в силах больше ждать, он развернулся и выбежал из комнаты.
Он промчался по коридорам замка, сбежал по лестнице, выскочил через переднюю дверь, и в одиночку понёсся по полям в предрассветных сумерках, под небом, где ещё сияла одна из лун.
"Подожди!" – услышал он чей-то крик.
Тор обернулся и увидел, что все его спутники бегут за ним.
"Ты совсем спятил?" – крикнул Матус. "Что на тебя нашло?"
Но Тору было некогда отвечать. Он бежал и бежал, пока не начало жечь в лёгких, думая только о том, как поскорей попасть на свой корабль.
Вскоре он добрался до обрыва и остановился, глядя вниз.
В лунном свете были видны очертания корабля, который стоял там, где его оставили. Семь верёвок тоже по-прежнему свисали с края скалы.
Тор развернулся, ухватился за верёвку и начал спуск. Он увидел, что остальные поступили также, вслед за ним спеша покинуть райское место. Он не понимал, что с ним происходит, и ему было всё равно.
Скоро он встретится с сыном.
На заре Рагона разбудило странное ощущение, и он вышел из замка и пошёл по холмам, нервно сжимая свой посох и вглядываясь в горизонт. Высоко над ним Ликополз вскрикивала и описывала в небе большие круги.
Рагон подошёл к краю скалы и посмотрел на океан, мерцающий в лучах рассвета. Приглядевшись, он сумел распознать силуэт корабля Тора, который течение стремительно уносило от берега.
Рагон, мучимый дурным предчувствием, поднял свой посох и попытался подчинить себе течение, чтобы вернуть корабль обратно. К своему ужасу он обнаружил, что это ему не под силу. Впервые в жизни он оказался беспомощным, неспособным противостоять большему могуществу, чем его собственное.
Сбитый с толку, Рагон внимательно всмотрелся в небо и заметил какую-то тень. До него донёсся потусторонний стон, который не мог бы прозвучать нигде, кроме преисподней, и у него мороз пошёл по коже. Тень скрылась в облаках так же быстро, как и появилась, а Рагон застыл на месте от ужаса, когда осознал, что это было. Демон. Выпущенный из ада.
Внезапно Рагон понял. Демон пролетел над его островом и наложил заклятие помутнения на его гостей и Тора лично. Бог знал, во что он заставил его поверить. Рагон смотрел, как корабль превращается в маленькую точку, уплывая всё дальше от Гувейна, единственного сына Тора, навстречу опасности, масштабы которой Рагон не мог вообразить.
Гвендолин шла по Великой Пустоши, обжигаемая лучами двух безжалостных пустынных солнц, и верный Крон не отставал от неё ни на шаг. Дни напролёт она только и делала, что шагала, поднимая пыль усталыми ногами. Они не останавливались с тех самых пор, как покинули народ Дариуса, полные решимости пересечь пустыню и найти Второе Кольцо, найти подмогу.
Однако, каждый раз, когда он поднимала голову и всматривалась вдаль, впереди было всё то же однообразие, мёртвый пейзаж красной пустыни до самого горизонта. Земля здесь была твёрдой, сухой и растрескавшейся, а кроме неё не было ничего. Глаз мог зацепиться разве что за случайное принесённое ветром облако пыли или одинокий куст перекати-поля. Это был самый унылый пейзаж, который Гвен доводилось видеть, гиблое бесплодное место. Ей казалось, что так можно дойти до края света.
