— Слава Богу, — выдохнула она, уронив голову на руку. — Ты нужен мне.
— Привет, я сейчас на тренировке. Ты в порядке? — голос Пэйтона звучал приглушенно, словно кузен говорил, прижав ладонь ко рту.
— Нет. Не в порядке.
— Слушай, я, правда, не могу говорить сейчас. Притворяюсь трупом в переулке.
— Что? — Она знала, что парень увлекается всякой жутью, но чтоб настолько. — Ты где?
— Я же сказал, в переулке, — прошептал он. — Меня убили во время занятия, сейчас я жду наказания. Встретимся через час.
Когда он назвал ей адрес в центре города, она покачала головой, хотя он не мог ее видеть.
— Нет, ты не понимаешь. Пока ты там прикидываешься трупом, я нахожусь под домашним арестом. Я тут застряла.
— Что?
Не ей одной же удивляться.
— Долгая история. Я не могу вырваться…
— Конечно, можешь. Просто приоткрой окно и переместись. Встретимся через час.
Звонок оборвался, и Элиза убрала трубку от уха так, будто могла усилием мысли заставить Пэйтона вернуться на связь.
Именно Пэйтон пришел к ним и рассказал о произошедшем с Эллисон. И хотя Элизе запретили присутствовать и слышать подробности, после он подошел к ней и сказал, что если ей что-нибудь понадобиться, она всегда может к нему обратиться.
Скорее всего, он имел в виду ситуацию с Эллисон и ее смертью, но Элизе больше некуда было податься.
Когда телефон зазвонил снова, она ответила сразу же:
— Серьезно, я не могу выйти.
— Прошу прощения? — раздался мужской голос.
— Трой! О, Боже. Я не ждала твоего звонка.
— Я просто хотел узнать… — Ее профессор прокашлялся. — Нормально ли ты добралась домой. И мне… мне жаль, что нас прервали.
— Ну, ты пользуешься успехом среди женщин. — Элиза сделала глубокий вдох, жалея, что не может вернуться в то время, где главной ее заботой был выбор времени для свидания. — Логично, что к тебе подходят в библиотеке.
— Эм, ты в порядке? У тебя странный голос. Это потому…
— Проблемы дома. Ты не при чем.
— Знаешь, ты никогда не рассказывала о своей семье. В смысле, я знаю, что ты не замужем… но кроме этого…
У него приятный голос, подумала она. А человеческий акцент казался ей очень экзотичным на слух. Но было так сложно переключиться с весьма серьезной проблемы с отцом на нечто фривольное вроде ужина.
А он, очевидно, клонил именно к этому.
— Я даже не знаю, откуда ты, — продолжил Трой, когда она так ничего и не ответила. — Никак не могу определить твой акцент. Европейский, наверное…
Когда он снова замолчал, очевидно, надеясь, что она расскажет подробности, Элиза ответила:
— Я не из Штатов, ты прав.
— Как давно ты переехала сюда?
— Я лезу не в свое дело? — спросил он. — Прости.
— Нет. Просто… мой отец выяснил, что я хожу в университет, и сейчас очень злится на меня. Я выскальзывала у него за спиной, и когда возвращалась этим вечером, меня застукали.
— Он не хочет, чтобы ты получила степень?
— Нет, не совсем так. Он… — Она попыталась придумать человеческий синоним. — Приверженец традиций. Ну, человек старой закалки. Он в принципе дал мне шанс лишь потому, что его убедила мама, но она умерла, когда я была на первом курсе, поэтому так вышло.
— Сожалею о твоей потере.
Элиза потерла голову, которая трещала от боли.
— Я ценю это. Слушай, Трой, не хочу быть грубой, но…
— Для тебя это совсем чужая культура, да?
— Ты даже не представляешь, — прошептала она, обнажая клыки перед зеркалом. — Абсолютно другая.
— Так, что ты собираешься делать? В смысле, ты собираешься в принципе возвращаться? И я интересуюсь не потому, что ты мой ассистент. Я могу чем-то помочь? Может, мне поговорить с ним…
— Нет, нет. Правда, это будет…
Если отец узнает о том, что она поддерживает активную социальную связь с человеком? Может, подумывает о свидании с ним?
Посадит на цепь в подвале.
— Не знаю. Сейчас лучше не стоит.
***
Проблема с метафорической смертью во время учебного процесса? В конце занятия ты испытываешь смерть буквальную.
Или максимально близкое к этому состояние, но сердце продолжает биться.
Лежа на полу заброшенного дома, оторвав ноги от пола, Акс издал стон. Рядом с ним лежала Ново в той же позе, спиной на холодном бетоне, ноги так же подняты на шесть дюймов над полом, ладони опущены и возле бедер. Каждый мускул — у них обоих — дрожал так сильно, что у Акса стучали зубы, и по лицу струился пот.
Радует, что наказали не только их.
«Убили» всех, и даже Крэйга.
Брат Рейдж переместил луч света с Акса и Ново на Пэрадайз и Пэйтона, выполнявших отжимания широким хватом… затем сместился дальше, на Буна и Крэйга, которые приседали.
