Я улыбаюсь и сажусь обратно, чтобы открыть остальные подарки. В следующем пакете — рубильник и охотничий нож, а в последнем — телефон. Я смотрю на все эти предметы, лежащие на диванной подушке рядом со мной, потом поднимаю глаза на мужа. — Спасибо тебе за все это.
— Думаешь, теперь ты готова удержаться на вершине пирамиды Коста? — Он приподнял бровь.
— С твоей помощью — да.
— Тогда хорошо, что мы одна команда. — Прежде чем я успеваю что-то сказать, он поднимает руку. — У меня есть для тебя последнее дело.
— Это имеет отношение к тому, куда ты отправился прошлой ночью? — спросила я, наклонив голову, так как у него не было с собой больше никаких пакетов.
— Возможно. — Он ухмыляется.
Марсело вчера вечером ходил куда-то с моим братом, но он не сказал мне, куда, сколько бы я ни допытывалась. Я уже спала, когда он пришел домой.
— Ну, что там? — нетерпеливо спрашиваю я.
Он поднимает подол футболки, и там оказывается свежая татуировка, припухшая, приподнятая и красная по краям. Это точная копия моего шрама от пулевого ранения в точно таком же месте на его теле.
— Теперь мы совпадаем, — говорит он мягким голосом. — К тому же, как я понимаю, твой шрам — это символ твоей любви ко мне. Теперь у меня есть символ моей любви к тебе. Я не принимал пулю за тебя, но я бы принял. Без колебаний.
Я поднимаюсь с дивана и обхватываю его за шею, притягивая к себе для поцелуя. Когда он отстраняется, то упирается лбом в мой лоб.
— Как ты показал татуировщику, чем тебя наколоть? — спрашиваю я.
— Я сфотографировал твой шрам, когда ты спала. — Он целомудренно целует меня в висок. — Я люблю тебя, Мирабелла. Больше, чем я когда-либо думала, что смогу кого-то полюбить.
— Я тоже. У нас будет прекрасная совместная жизнь. — Я кладу руку ему на щеку, и он отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. — Я не могу дождаться, когда женюсь на тебе.
— Держу пари, ты никогда не думала, что произнесешь эти слова. — Он смеется.
— Никогда.
Я усмехаюсь.
— Король и его королева. — Он заправляет клок волос мне за ухо.
— Или королева и ее король, — говорю я, смеясь.
— И жили они долго и счастливо.
— На веки вечные.
Мы скрепляем наше обещание поцелуем.
