За спиной раздается тихий звонок, но я не оборачиваюсь. Кто бы ни приехал – обойдет, не переломится. Не собираюсь поворачиваться спиной к этому придурку.
Данте явно понимает мои опасения и тут же выступает с новой идеей:
– Ну, об извинениях придется хорошо попросить, и кстати: пока будешь стоять передо мной на коленях, сможешь заняться кое-чем полезным.
Я зло прищуриваюсь. Ясное дело, далеко не все парни в восторге от того, что пять лет назад девушки вторглись в их мужской клуб, а те, кто особо не возражает, хотят от нас только одного. Как будто девчонок сюда впустили специально для их развлечения!
Набираю воздуха, готовясь послать Данте подальше, однако у него вдруг отваливается челюсть. За моей спиной раздается ненавистный голос:
– Надеюсь, я ослышался и ты только что не предлагал моей невесте встать на колени и пососать твой член,
В тоне Марчелло звучит с трудом сдерживаемое бешенство.
Опять рядом возник человек, вознамерившийся лишить меня свободы, однако выражение лица Данте стоит того. Он явно еще не слышал, что Марчелло, оказывается, жив.
– Единственный мужчина, перед которым она встанет на колени, – это я.
Женишок властно берет меня сзади за шею, но я сбрасываю его руку и показываю ему средний палец.
– Ну-ну, немного терпения,
Я рычу от ярости и, сжав кулаки, чеканю шаг по коридору, едва не толкнув по пути Данте. Пусть эти два засранца разберутся между собой. Пусть хоть до смерти друг друга отделают – плевать. Мне же лучше.
Отпираю замок и, войдя в свою комнату, в гневе швыряю сумку на кровать.
Общежитие общежитием, но спальня у нас куда больше тех, что показывают в кино и по телику. Есть даже санузел – это огромный плюс, хотя из стены там все еще торчит писсуар.
Я хлопаюсь в одно из двух кресел. Расстроена до чертиков: до сих пор не верится, как за считаные часы изменилась моя жизнь. Только что перед тобой все было на блюдечке, и вдруг его выхватывают прямо из-под носа.
В дверь громко стучат. Пес с ним, пусть стучат. Я знаю, кто это. Барабанят снова и снова, но я как будто не слышу. Наконец снаружи воцаряется тишина, однако через несколько секунд дверь распахивается и наотмашь врезается в стену.
Я буравлю взглядом застывшего на пороге Марчелло. Проклятый ублюдок вскрыл замок.
– Чего тебе нужно?
Он делает шаг вперед и хлопает дверью.
– Принес тебе кое-что.
– У тебя точно нет ничего, что мне требуется, – дерзко ухмыляюсь я.
Не собираюсь давать перед ним слабину.
Марчелло ощупывает меня черными глазами с головы до ног, и я изо всех сил стараюсь не ежиться под его пристальным взглядом.
– И все же ты возьмешь то, что я принес.
Он подходит едва ли не вплотную и останавливается, вытянув руку.
Я хмуро смотрю в его открытую большую ладонь, где покоится обручальное кольцо с камнем на пять каратов. Огранка «кушон»…
– Ты, видать, совсем сбрендил, если думаешь, что я буду его носить!
Я скрещиваю руки на груди и отхожу в другой конец комнаты – подальше от Марчелло и исходящего от него соблазнительного аромата. Не знаю, каким парфюмом он пользуется, но запах просто божественный, хотя для меня это слово со стоящим посреди спальни парнем не ассоциируется.
Он наступает, и я оказываюсь прижатой спиной к стенке.
– Ты что-то путаешь,
Блеск в его глазах вызывает во мне желание отвергнуть богатый дар.
Вызов принят, черт возьми!
– Думаешь, мне не все равно?
Его руки неожиданно смыкаются на моем горле и слегка его сдавливают. Не больно, но понятно, что, стоит ему захотеть, и…
Я пялюсь прямо в черные глаза Марчелло.
Уголок его рта приподнимается кверху: похоже, ему по душе, что я не из пугливых.
– Будь осторожна. А то мне даже нравится, когда ты сопротивляешься.
Он проводит подушечкой большого пальца по ключице, и мои соски предательски напрягаются.
Да что я за дура такая…
– Иди к черту!
Плюю ему прямо в лицо, и его перекашивает злая гримаса. Он медленно стирает плевок и заявляет:
– Считай, что это последний раз, когда я позволил тебе проявить неуважение. Кольцо – подарок к помолвке. Если такое повторится – перекину тебя через колено и выпорю, как непослушного ребенка.
Вот дьявол… Почему от нарисованной им картинки у меня внутри все сладко сжимается?
– Однако… – бормочет Марчелло, выгибает бровь и нежно касается костяшками пальцев моих затвердевших, торчащих сквозь тонкую белую ткань сосков. – Принцессе нравится?
Я со свистом втягиваю воздух.
Дверь вновь распахивается, но я не вижу, кто там, – широкая фигура Марчелло заслоняет проем.
– Твою мать… – вздыхает у порога София.
Наши с Марчелло взгляды скрещиваются, затем он поднимает мою левую кисть и надевает кольцо на палец. Рука, все еще сжимающая мне горло, слегка вздрагивает.
– Если увижу без кольца, приклею намертво.
На пальце у меня словно горит клеймо, и на глаза наворачиваются слезы. Нет, не заплачу!
– Какая же ты скотина!
Марчелло отпускает мою шею и усмехается:
– Твоя скотина. Не забывай, кому ты принадлежишь.
Он разворачивается и выходит из комнаты.
