— Чтобы знал. Чтобы помнил.
Она прижала его к груди. И впервые за долгое время — расплакалась. Тихо. Не от боли. От того, что нашла свою точку опоры.
…Огонь в камине потрескивал. Алиса сидела рядом, обнимая медальон, а Марко продолжал держать её за плечи. Тишина между ними была не пустой — она была наполненной.
Когда она повернулась, он уже смотрел на неё. Глубоко. Медленно. Без привычной сдержанности.
— Ты плачешь, — сказал он шёпотом. Не вопрос, не укор — констатация чего-то важного.
Алиса кивнула. Не отвела взгляда. Наконец-то не нужно было ничего скрывать.
Он дотронулся до её лица. Пальцы скользнули по щеке, подбородку.
— Я могу…?Она не ответила — просто потянулась к нему первой.
Их губы встретились в нерешительном, почти испуганном поцелуе. Как у тех, кто уже чувствует многое, но ещё не уверен, можно ли это. Но потом он углубился, стал другим — нетерпеливым, горячим, настоящим.
Марко поднял её, будто она была легче пёрышка, и понёс в спальню. Дверь осталась полуоткрытой. Им больше нечего было прятать.
Он раздевал её медленно, будто изучал. Как воин, впервые трогающий святыню. Его ладони касались кожи с благоговейной неуверенностью, как будто он боялся разрушить то, что только начал строить.
Алиса отвечала — жадно, с тихими вдохами, с ногтями, оставляющими следы на его спине. Как будто хотела сказать: «Я с тобой. Я выбираю тебя».
Когда он вошёл в неё, она не зажмурилась — наоборот, смотрела прямо в глаза. Потому что это было не про тела. Это было про обещание. Про клятву. Про всё, что случилось до и случится потом.
— Ты уверена? — прошептал он, затаив дыхание, замирая внутри неё.
— Только с тобой.
Они двигались вместе — сначала осторожно, потом всё смелее, теряя границы. Алиса чувствовала, как рушится всё старое — страх, маски, недоверие. И на его месте — рождалась новая она.
Когда всё закончилось, он не отстранился. Не убежал. Просто остался рядом, обнял, поцеловал в лоб.
— Спи, — сказал он. — Я с тобой.
И она уснула. Уставшая, обнажённая, счастливая. Впервые — по-настоящему.
Алиса стояла перед зеркалом. Боковой силуэт — уже с намёком. Рука легла на едва округлившийся живот.
— Ты уверена, что хочешь оставить его? — голос Марко был тихим.
— Мы оба знаем, — сказала она, — я не пойду на аборт.
Он обнял её сзади, положил ладони на живот.
— Я не об этом. Я видел, как ты устаёшь с Дёмой. А теперь — ещё один…
— Ты боишься?
Он не ответил.
— Я боюсь, что не смогу защитить вас всех.
— Ш-ш-ш… — она прижала палец к его губам. — Мы уже пережили худшее.
Её рука скользнула к ремню.
— Так может… потренируемся быть родителями двоих?
Он застонал.
— Ты невозможна.
— Зато твоя. Полностью.
Дёма, как по расписанию, разбудил их в шесть. Алиса потянулась — но Марко был быстрее.
— Лежи. Сегодня я.
Она наблюдала, как он берёт малыша. Шепчет. Меняет подгузник одной рукой. Уверенно.
— Учишься, — улыбнулась она.
— Скилл пригодится. Когда появится второй.
Он положил Дёму между ними. Тот тут же уткнулся в Алису, но Марко не отрывал взгляда от неё.
— Смотри, уже ревнует, — усмехнулся он.
— Подождёт. Сначала папин завтрак.
Она притянула его к себе. Поцелуй был солёным от усталости и сладким от любви.
Дёма заворочался. Марко рассмеялся:
— Уже командует. Как его мать.
Алиса поймала его руку, положила на живот.
— Подожди, пока этот начнёт. Узнаешь, что такое настоящий босс.
В его глазах вспыхнул огонь. Решимость. И клятва.
— Я сделаю так чтобы у вас было всё.
И она знала — он не бросит слов на ветер.
Алиса улыбнулась. Их маленькая, хрупкая, безумно дорогая вселенная — становилась больше.Кабинет Владимира Дьякова дышал холодом и властью. Тёмные панели, массивный дубовый стол, коллекционное виски в хрустальном графине. На столе лежала фотография — Алиса в летнем платье с младенцем на руках. Её ладонь — на округлившемся животе.
Вторая беременность.
Дьяков сжал снимок так, что хрустнула бумага.
— Я отдавал её на перевоспитание, а не замуж, — прошипел он, бросая фото в камин. Пламя мгновенно поглотило её улыбку.
— Она… счастлива, Владимир Сергеевич, — осторожно заметил телохранитель.
— Счастье — слабость.
Двое детей делают её уязвимой. Найди мне Россо. Он приедет сюда. Один.Алиса стояла на террасе, укачивая Дёму. Где-то в доме Марко ворчал на сломанную полку.
Покой. Тишина. Новая жизнь, такая хрупкая и невозможная.— Посылка с севера! — крикнул он из прихожей.
Она обернулась. У калитки стоял Владимир Дьяков. В чёрном пальто, несмотря на жару. За ним — двое в чёрном.
Отец оглядел дочь с головы до ног. Его взгляд задержался на ребёнке в её руках.
— Так ради этого ты предала свою кровь?
Алиса инстинктивно прикрыла ребёнка рукой.
— Я стала Россо. И скоро у нас будет второй ребёнок.
Лицо отца дрогнуло. Он сел на каменную скамью, будто внезапно стал старше.
— Ты… снова беременна?
— Да.
Марко вышел из дома, остановился рядом. Его взгляд был спокойным, но в каждом мускуле читалась готовность.
— Вы пришли забрать её? — спросил он.
Дьяков посмотрел на него.
— Я пришёл понять, почему моя дочь стала чужой.