— Ты не ужинала, — сказал Марко, не входя.
Он стоял в проёме, плечи в каплях дождя, пальто чуть распахнуто. Лицо — закрытое, но не холодное.
— Не голодна, — сказала она, не поднимая глаз.
Он вошёл. Закрыл дверь.
— Боишься, — сказал негромко. — Думаешь, я подсыплю что-то в еду. Думаешь, потеряешь контроль.
Алиса захлопнула книгу. Пыль взлетела из переплёта, как птица.
— А разве не должна?
Он сел в кресло напротив. Не нависал. Не давил.
— Думаешь, я тебя ненавижу?
В его голосе впервые звучала... усталость? Или одиночество?
Алиса подняла взгляд.
— Думаю, ты привык контролировать. Всё. Даже меня.
Марко наклонился вперёд, опёрся локтями на колени.
— Контроль — это не про власть. Это про выживание. Я не могу быть слабым. Ни в чём. Ни с кем.
— А я? — спросила она. — Я — твоя слабость?
Он посмотрел ей в глаза. Долго.
— Пока нет. Но ты опасна.
Позже, на террасе, они стояли молча. Дождь почти закончился, горизонт багровел.
Марко опёрся о перила.
— Ты уже часть этого мира, Алиса. Не потому что я так решил. Потому что иначе здесь не выживают.
Она ничего не ответила. Но впервые за всю неделю почувствовала — он говорит правду.
И, возможно, его клетка куда крепче, чем её.
С каждым днём Сицилия меняла Алису. Вилла, казавшаяся роскошной тюрьмой, стала тренировочным лагерем, где Марко методично превращал её из дочери мафиози в человека, способного выживать. Не выживать красиво — а выживать вообще.
Холодный мрамор обжигал босые ступни, мышцы горели от усталости, но Алиса не останавливалась. Она дышала тяжело, рвано — но продолжала.
Марко стоял в двух шагах. Его тень ложилась на неё, как вес чужой воли, давящий и неотвратимый.
— Снова, — бросил он.
Голос — спокойный, но в нём сталь. Он не кричал. Никогда. Не нужно было.
— Ты дышишь, как загнанный зверь. А в реальной ситуации именно это тебя убьёт. Контролируй дыхание.
Он не давал ей поблажек. Он не учил — он перепрошивал. За две недели Алиса научилась видеть то, чего раньше не замечала: микровыражения, фальшь, дыхание перед атакой, напряжение мышц — предчувствие опасности. Всё стало сигналом. Каждый взгляд — возможной угрозой.
Однажды вечером, во время прогулки по саду, тишину разорвали выстрелы.
Птицы взметнулись с кипарисов. Марко не колебался — толкнул Алису за мраморную статую Аполлона, сам закрыл её собой.
— Шесть, — прошептал, дыхание ровное. — Двое слева, трое справа, один сзади. Куда бежим?
Ладони Алисы вспотели, но она вспомнила всё, чему он её учил. Взгляд скользнул по территории — ища укрытие, маршрут, слабые точки.
— Фонтан, — так же тихо. — Каменная кладка выдержит пули. Оттуда — через оливковую рощу, к чёрному входу.
Уголки губ Марко дрогнули — почти, почти улыбка.
Когда опасность миновала, они вернулись в дом. В библиотеке, у камина, Марко провёл разбор.
— Ты замерла на три секунды, — сказал он, вращая бокал виски. Лёд тихо позванивал. — В нашем мире — это вечность. И смерть.
Алиса сжала кулаки. Гнев поднимался, как пламя вдоль позвоночника.
— Это была настоящая стрельба! А не твои актёры с холостыми!
— И это последнее оправдание, которое я приму, — отрезал он. Бокал лёг на стол с выверенной чёткостью. — Завтра — 5:00. Будем отрабатывать реакцию.
Алиса проснулась от кошмара — в поту, пальцы впились в простыни. Лицо — белое, глаза — пустые.
Марко сел рядом. Молча. Без приказов. Его движения — другие. Тише. Мягче. Почти… человеческие.
— Страх — это нормально, — сказал он. Голос в темноте звучал иначе. — Ненормально — позволять ему управлять тобой.
Он остался до рассвета. Рассказал, как в десять впервые держал пистолет отца. Как в двенадцать вычислил предателя — собственного учителя. Как в пятнадцать впервые убил.
На этом месте голос дрогнул, и Алиса сделала вид, что не заметила.Прошёл месяц. И в один момент всё изменилось.
На деловой встрече партнёр Марко резко изменился в лице. Алиса первой почувствовала угрозу. Её рука легла на рукоять ножа — подарок Марко. Он учил: «если ты носишь оружие, оно должно стать продолжением тела».
Когда тот потянулся к пистолету — Алиса уже действовала. Два точных движения — и противник лежал на полу, скрюченный от боли.
Позже, когда остались одни, он смотрел на неё по-другому. Впервые — без попытки оценить или взвесить. Просто — смотрел.
— Сегодня ты спасла нам обоим жизни, — сказал он тихо. Его пальцы дотронулись до сигареты — жест, резкий, почти рефлекторный.
А у Алисы внутри что-то дрогнуло. Потому что она поняла: больше не та, что приехала сюда.
Марко её изменил. И обратного пути нет.
Перед сном она поймала себя на мысли: замечает тени в неправильных местах. Считывает маршруты. Слушает походку — и чувствует металл под одеждой собеседника.
Она стала продуктом этого мира.
И страшнее всего было то, что часть её — впервые чувствовала себя живой.