Утро в кухне замка прошло незаметно. Завтракали маги в собственных покоях, поэтому прислужницам приходилось бегать с подносами по этажам. Сильвина, которой поручили жарить хлеб и колбаски, невольно прислушивалась к людскому топоту и звону тарелок, и к недовольному голосу кастелянши, отчитывающей припозднившегося молочника. Недалеко от Сильвины позевывающая Энара была занята тем, что взбалтывала и выливала на огромную раскаленную сковороду яичную смесь. Сильвина осознала, что происходящее уже не кажется ей сном. Горевать понапрасну и сыпать обвинениями она больше не собиралась. Что она сможет против самодовольных магов? А вот выяснить какая судьба была ей уготована, не помешало бы. Хорошо, пусть ее мать дала обещание, и теперь Сильвина была им связана. Сможет ли она отдать свой долг и стать свободной? На этот вопрос мог ответить только человек, который привез ее сюда. Сильвина утвердилась в решении как можно скорее поговорить с жутковатым графом Астером и узнать подробности своего заточения.
Во время обеда кастелянша снова поставила ее у очага. Сильвина обжигалась противнями и проливала масло, на нее порой покрикивали, но в целом дело пошло бодрее. Она даже ощутила некоторое удовлетворение от работы на кухне; ей уже давно не приходилось хлопотать по хозяйству.
За коротким послеобеденным отдыхом началась подготовка к вечерней трапезе. Именно тогда Сильвина увидела среди работающих на кухне прислужниц невысокую девушку с отливающей рыжиной русой косой до пояса. Незнакомка двигалась так, словно танцевала, вдобавок еще и напевала себе под нос. Сначала Сильвина наблюдала за подобным проявлением чрезмерного веселья с угрюмой миной, но потом невольно фыркнула. И ей бы не помешало смотреть на мир с большим оптимизмом. Бойкая прислужница вдруг подняла голову, обратилась к Сильвине, и та с волнением узнала родной говор жителей Вересдола.
– Сильвина, да? Я о тебе слышала. Добро пожаловать! Я Олеха. Поможешь мне?
Сильвина коротко кивнула и приблизилась к столу, за которым ее землячка быстро чистила горох. Имя «Олеха» было в ходу на юге Вересдола. Девушки там славились своим неуемным жизнелюбием, и, судя по всему, новая знакомая исключением не была. Энергия просто бурлила в ней: в голубых глазах танцевали искры, длинные коралловые серьги в ушах весело колыхались.
– А ты давно здесь? – негромко спросила Сильвина.
– Я? Уже больше года. Мне здесь очень нравится!
– О. Но ты ведь тоже рабыня?
Глаза Олехи округлились.
– Рабыня? Ты о чем?
Сильвина пожала плечами, продолжая чуть ли не яростно лущить горох. Олеха нахмурилась, но тут же беззаботно тряхнула головой.
– И кто тебе это наплел? Рабство давно запрещено.
«Вот обманщик».
А впрочем, чему удивляться.
После короткого молчания Олеха с интересом посмотрела на Сильвину и спросила:
– Ну а тебя как сюда занесло?
– Мать у нее воровка, – раздался резкий голос за спиной Сильвины.
Захваченная врасплох, девушка сглотнула и повернулась. На нее смотрела недовольная кастелянша.
– Хотя нет. Такие как ты, как твоя мать хуже воров. Вор крадет у одного человека, а твоя мамаша навредила целому городу. И не только нашему.
Сильвину точно в прорубь окунули. Кастелянша явно успела пообщаться с кем-то из воинов графа Астера и теперь знала, зачем новую служанку притащили в Ирринор. В лице суровой женщины сейчас читалась откровенная неприязнь. Направленный на Сильвину враждебный взгляд заставил ее стиснуть кулаки. Она дрожала так сильно, что ей не сразу удалось заговорить.
– Моя мама была хорошим человеком. Не смейте называть ее воровкой.
– Твоя мать нарушила магический контракт, – отрезала кастелянша. – Не спасла тебя, а, считай, прокляла.
Старая добрая песня… И в этих краях ее будут проклятой называть. Что ж, не привыкать. Заявление кастелянши уже привлекло внимание всех, кто работал сейчас на кухне, да и черт с ними. Задыхаясь от волнения, Сильвина шагнула вперед и едко проговорила:
– Какая капризная штучка эта ваша магия. Ваш колдун не из мертвых меня поднял! Почему это такое преступление помочь больному ребенку? Кто…
– Лучше помолчи и работай!
После этого окрика в кухне воцарилась тишина. Кастелянша наградила Сильвину еще одним хмурым взглядом и отправилась дальше по своим делам. Позабавленные представлением кухарки искоса поглядывали на новенькую и обменивались многозначительными ухмылками, однако прислужницы избегали смотреть на ту, что так быстро успела навлечь на себя гнев управляющей.
На негнущихся ногах Сильвина приблизилась к подносу и вернулась к работе. Больше она не поднимала головы, и видела лишь то, как ловкие руки Олехи быстро чистят горох. Однако, когда часом позже девушек отправили на короткий перерыв, Олеха догнала Сильвину в коридоре и отвела ее в сторону.
– Вот держи.
Она протянула вперед сомкнутый кулак и, не дождавшись реакции, взяла руку Сильвины за запястье и ссыпала ей в ладонь горсть медовых орешков. Сильвина со скорбным видом уставилась на угощение.
– Спасибо.
– Не обращай внимания на эту старую ведьму, – с усмешкой сказала Олеха. – Она вечно недовольная. Но тетка неплохая. Порычит и забудет.
