Мирное время не для братьев Раммара и Бальбока. И, когда к ним приезжает гонец от людей с просьбой о помощи, вожди орков охотно отправляются навстречу приключениям. На пути к обещанной награде, сокровищам Каль Анара, их ждут сражения с жуткими монстрами, воинственными племенами и даже мертвецами, поднявшимися из могил. Но основная опасность исходит от древнего зла, угнездившегося в недрах горы. Только объединившись, люди и карлики смогут одолеть его…
Большое приключение орков продолжается — и мне еще раз хотелось бы кратко упомянуть о тех людях, которые в той или иной форме способствовали продолжению невероятного путешествия двух таких непохожих братьев Бальбока и Раммара.
Моя благодарность храброй редакционной коллегии фэнтези издательства Piper Verlag, представленной в лице Карстен Польцин и Фридель Варен; иллюстратору Даниэлю Ернле за то, что он так удачно расширил Землемирье на восток; моему учителю Петеру Танниш за то, что сотрудничество с ним всегда доставляет удовольствие, и за то, что он — самый большой поклонник Бальбока и Раммара; и наконец — моему агенту Петеру Мольдену, который с испытанным в боях мужеством помогает мне в таком нелегком деле — быть автором. Хотелось бы упомянуть также Вольфганга, моего друга и стоматолога, а также Гарри, нашего будущего орка. Кроме того, хочу поблагодарить свою семью, которая поддерживает и вдохновляет меня.
И не в последнюю очередь, конечно же, верных читателей, которые на протяжении последних месяцев то и дело интересовались, когда и куда продолжится путешествие Бальбока и Раммара.
Ответ здесь.
Сейчас…
Дальше.
Все дальше и дальше.
Без отдыха и без цели.
Просто переставлять ноги одну за другой — сколько времени он уже делает это, сказать нельзя.
Одно он знал совершенно точно: времена, когда он, будучи князем благородного происхождения, наслаждался богатством и почетом, безвозвратно канули в прошлое.
Чтобы удостовериться в этом, было достаточно одного только взгляда на его казавшуюся хрупкой фигуру: его некогда дорогая одежда висела клочьями, сапоги из тонкой кожи потерлись и износились, его благородно-бледная кожа была исцарапана и покрыта ранами. И когда Лорето, князь Тиргас Дуна, вновь принимался скорбеть, думая о своем жалком положении, воспоминания возвращали его к тому моменту, когда была решена его судьба.
— Лорето, — сказал Улиан, председатель и выразитель мнения Высокого Совета эльфов с тех пор, как мудрый Айлонвир отправился к Дальним Берегам, — ты покрыл позором себя и свой народ. Ты предал не только нас, но и своих пращуров, и всех эльфов, которые когда-либо бродили по земле. Поэтому наказание будет таким: ты навечно изгоняешься из Тиргас Дуна. В огне жизни и воде бессмертия тебе отказано — Дальних Берегов не увидеть тебе никогда…
Слова звучали в сознании Лорето, словно припев песни из придорожного трактира, забравшийся к нему в уши и не сумевший найти дорогу обратно. В воспоминаниях эльф видел древние и тем не менее кажущиеся юными черты лица Улиана, произносившего слова приговора, и выражение его глаз казалось Лорето доказательством того, что председатель Совета ликовал, вынося свой вердикт. Более того — Лорето показалось, что тому доставляет огромную радость отправлять одного из величайших и прекраснейших сыновей рода эльфийского в изгнание, словно какого-нибудь преступника без роду без племени.
— Кто кого предал? — в который раз спросил Лорето и испугался хриплого звучания своего голоса, в котором не осталось ничего от былой мягкости.
На миг утомленный от долгой ходьбы эльфийский князь потерял бдительность. Одна из его ног зацепилась за корень, и Лорето упал. Он растянулся во весь рост и ударился подбородком о камень, выступавший из лесного грунта. Коснувшись лица рукой, Лорето посмотрел на кончики пальцев и обнаружил, что они в крови. Кровь напомнила ему о собственной смерти и о том, что он никогда больше не увидит Дальние Берега и не сможет провести там жизнь в вечной гармонии и радости — хотя именно этого он жаждал сильнее всего.
Настолько сильно, что готов был пожертвовать ради этого всем остальным. Даже своей любовью к Аланне, верховной жрице Шакары. Однако судьба распорядилась иначе…
