— Все, все, замяли базар! — весело сдался Феликс.
Он улыбался, но его взгляд заледенел, когда Кеша повернулся к нему спиной. Кеша не видел его глаза, но почувствовал холод, исходящий от них.
До Нового года всего ничего, елки, гирлянды, настроение у людей такое же праздничное, как транспаранты, народу на площади тьма, торговля идет бойко, долгопрудненских не видно, можно спокойно снимать сливки. Этим Кеша и занимался. Веня Мрак, Юра Бас и Лева Жмых, рослые, мощные, выглядят по-взрослому, Кеша по сравнению с ними мальчик. Не хватает ему внушительности, зато уважают его не по-детски. Свои уважают. А кооператоры смотрят на него как на сопляка, поэтому на базар выходит Мрак.
— Ну, чего замер, как задница на морозе? Бабки давай!
Торгаша затрясло так, что Кеша невольно глянул на его брюки, ожидая увидеть мокрое, расползающееся пятно.
— Так это, у меня все законно!
Но мужик в штаны не напустил, более того, он посмел бросить вызов.
— Что у тебя законно? — вытаращился на него Бас.
— Так это, торговля законная. Я налоги плачу.
Мрак ударил несильно, но точно в «солнышко», торгаш чуть не задохнулся от боли. Полез в карман, вытащил конверт с деньгами, бросил в подставленную сумку.
В этот момент и появились менты, Кеша первый заметил их.
Мусора перли напролом, грубо расталкивая толпу. И шли они точно на пацанов. Причем с двух сторон, стремительно сжимая клещи.
— Атас! — крикнул Кеша.
Бас ломанулся через проход между прилавком и опорным столбом палатки, но через ментов проскочить не смог, его схватили, повалили на землю. Набросились и на Кешу, он попробовал убежать, но кто-то из толпы подставил ему подножку. Падая, он увидел, как Мрак выбивает плечом заднюю стенку палатки. Пацан он мощный, ему ничего не стоило проломить вагонку. А у него сумка с деньгами, если он уйдет, ментам нечего будет предъявить. Феликс предупреждал, что первым делом в таких случаях нужно уводить деньги.
И Мрак смог уйти, во всяком случае, в зарешеченном отсеке «уазика» оказались только Кеша и Бас. Их вели через толпу, в наручниках, как каких-то грабителей или даже убийц. Пока шел, Кеша проклинал ментов, а за решеткой «собачатника» понял, что он и есть настоящий преступник. Деньги вымогать нельзя даже у спекулянта, тем более с применением силы. Даже Феликс на это намекал.
А в отделении Кеше объяснили это популярно, с наглядным применением всех статей Уголовно-процессуального кодекса. Следователь в капитанских погонах довел до задержанного сто сорок восьмую статью Уголовного кодекса, пригрозив лишением свободы на срок до семи лет, а опер занес над его головой талмуд, хотел ударить, чтобы он прочувствовал всю тяжесть и строгость закона. Но воздержался. До поры до времени. Кеша, конечно, приуныл, но сдаваться не собирался. Феликс дал на этот счет четкую инструкцию, ни в чем не сознаваться, никого не сдавать и ждать от него помощи. Пацаны своих в беде не бросают, говорил он.
— Я ничего не знаю, стоял, куртку вареную хотел купить, смотрю, милиция, понять ничего не успел, скрутили, повели.
— И «атас!» не кричал? — спросил следователь, широколицый мужчина с тонким кривым носом.
— Да вырвалось случайно.
— Случайно ты на семь лет вырвешься. А твой подельник Басов уже сегодня выйдет на свободу. И Новый год будет встречать дома, в кругу семьи. Потому что он умный, потому что сдал тебя с потрохами. Ты на семь лет пойдешь, а он умный, учебу продолжит, в люди выбьется… Ты ведь тоже где-то учишься?
— И дальше учиться буду, потому что я ни в чем не виноват. И ничего ни у кого не вымогал. И подельников у меня нет.
— Просто стоял и смотрел, как здоровые парни вымогают деньги у предпринимателя.
— Не знаю, не видел ничего.
— Даже не видел?
Следователь глянул на опера, и тот наконец-то ударил Кешу по голове талмудом с Уголовно-процессуальным кодексом.
— Это пытки, товарищ следователь! Я буду жаловаться!
— Да жалуйся!
— Мне еще шестнадцати нет. Где представитель инспекции по делам несовершеннолетних?
Следователь снова посмотрел на оперативника, Кеша зажмурил глаза, но в это раз его бить не стали. Вывели из кабинета и вернули в камеру для временно задержанных. А Басова снова выдернули на допрос. Вернули его не раньше чем через час и в другую камеру, чтобы подельники не могли переговариваться.
Из камеры Кеша видел того самого кооператора, на которого они наехали, мужик с несчастным видом проходил мимо дежурной части.
— Вешайся, козел! — крикнул ему Бас из соседней камеры.
