Мужчина вздохнул и вжал голову в плечи. Но все-таки ушел домой встречать Новый год, а Кеша остался в камере. Холодные каменные стены, решетка от потолка до пола, жесткие, отшлифованные тысячами задниц скамейки, самое настоящее преддверие ада, постепенно наполняющееся его обитателями. Двух грабителей привели, одного бросили в камеру к Кеше, другого к Басу, чуть позже появился мужик, по пьяной лавочке порезавший своего собутыльника. Паренька доставили — в очках, интеллигентной внешности, этот тоже сотворил что-то глупое, может, шахматной доской кого-то по голове ударил. Мужчину подсадили кавказской внешности — в норковой шапке, дорогой дубленке, находившегося в глубоком раздумье. Он молча и отрешенно крутил четки на пальце. Никто никого не спрашивал, в душу ни к кому не лезли, все было спокойно, пока не появился раздолбай в кожаной куртке с заклепками. Или рокер, или косил под него.
Парень не знал покоя, сначала ходил по камере, мелькая перед глазами, затем полез к очкарику: «Ты кто такой? Что здесь делаешь?» Паренек растерялся, стал рассказывать о себе. Поссорился с девушкой, потом помирился, пришел к ней, дверь в квартиру открыта, в прихожей труп, позвонил в милицию и попал под подозрение в убийстве.
— Кого ты лечишь, пидорок? Какая у тебя девушка?.. Девушкой ты сам станешь, га-га!
Никто даже не улыбнулся, баклана это разозлило, он насел на Кешу, но тот не реагировал. Спрятал подбородок под высоким воротником куртки, и сам замер, и взгляд заморозил.
— Сосунок! — махнул на него рукой раздолбай.
И снова заходил по камере. Парень явно нервничал, то ли вляпался во что-то серьезное, то ли курить очень хотелось. Или даже уколоться.
Он ходил-ходил, пока у кавказца не лопнуло терпение.
— Не мелькай! — шикнул он.
— Что?! — взвился баклан.
— Торчок! — хмыкнул Кеша.
Парень развернулся к нему, замахнулся, но Кеша вскочил, поднырнул под руку и с силой пробил в живот. Бузотер со стоном опустился на колени, Кеша выразительно глянул на очкарика, тот все понял, они вместе усадили жертву на скамейку. Больше рокер не возникал.
Потерпевший забрал заявление первого числа нового года, а Кешу освободили второго. Вместе с ним из отделения вышел и Бас. А встречал их Феликс, он стоял на фоне бежевой «Волги», в новенькой дубленке нараспашку, голова, как обычно, не покрыта, снежинки тают на волосах.
— Ну, с Новым годом, пацаны! — улыбнулся он и, кивком указав на машину, добавил: — С новым счастьем!
— Нехилое, скажу вам, счастье! — Бас не удержался, провел рукой по крыше «Волги».
— Поехали!
Феликс сказал Кеше сесть вперед, Басу назад, а сам сел за руль.
— Скоро у каждого такая тачка будет! — сказал Феликс, щелкнув пальцами по приборной доске.
— Если не закроют, — усмехнулся Кеша.
— Не закрыли же! — поморщился Феликс. — А знаешь, почему? Потому что нас все боятся!.. Терпила, думаешь, почему заяву забрал? Пацаны подъехали, поговорили. Сильно не били, но он все понял.
Кеша скривил губы, глядя в окно. А если непонятливый терпила попадется, не станет отзывать заявление? Или его слишком сильно ударят, так, что душа вон. Все возможно… Но спрашивать он не стал, ни к чему наводить тоску.
— Как Новый год встретили? — спросил Феликс.
— Гы! Кеша со Снегуркой встречал! — засмеялся Бас.
— Да ну!
— Была Снегурка, — улыбнулся Кеша. — Без Деда Мороза.
Деда Мороза опера взять не смогли, сбежал, а Снегурочку приняли. Эта парочка промышляла карманными кражами, Дед Мороз поднимал волну, Снегурочка лезла обниматься, подрезая лопатник, но менты испортили эту сказку, перенесли ее в камеру, где сидел Кеша. А под самый Новый год кто-то передал бутылку коньяка Константину Михайловичу, как звали сокамерника кавказской внешности. Кеша смог только узнать, что по национальности он грузин, родился и живет в Москве, работает в торговле. Но Снегурочка дала понять, что человек он вовсе не простой, как минимум не последний человек в криминальном мире. Даже менты, и те относились к нему с уважением. Не знал Кеша, с кем он имел дело, но догадывался. И Новый год встретил очень даже неплохо. Правда, к утру Константина Михайловича отпустили, а Снегурочку вчера днем перевели в КПЗ.
— Нормально время провели, — глянув на Кешу, с усмешкой сказал Феликс. — Пока мы тут думали, как вас вытащить… Пацаны сейчас в работе, вы пока давайте отдыхайте, завтра в семь быть в спортзале.
Феликс подвез Кешу прямо к дому, из машины Кеша выходил с робкой надеждой на авось. Сам он о Бородулине ничего не говорил, не козырял его каким-никаким, а именем, и менты о нем даже не обмолвились. Но вдруг он все-таки знает, где побывал Кеша, вот вою будет…
