— Какое разочарование. Ну что ж, тогда можете идти.
Они бросились прочь, оставляя за собой полные тарелки.
Я встретился взглядом с Джексоном в конце стола.
— Проследи за ними. — Испуганная крыса будет действовать вслепую. Нам оставалось только ждать и наблюдать.
Неро ушел сразу после собрания, вероятно, чтобы вернуться к своим обязанностям. После завтрака я встал и взглянул на Томми.
— Я полагаю, Ренцо Донато все еще жив.
Он поставил свой кофе на стол.
— Да. Ты собираешься и дальше держать его в таком состоянии? Он вроде как украл твою невесту.
— Пока. — Донато хотел вернуть парня, а это означало, что он был полезен. — Где он?
Дернув головой, он встал и вышел в коридор. Я последовал за ним в подвал и миновал комнату для допросов, прежде чем он открыл дверь в конце темного коридора. Это была своего рода камера, используемая для содержания заключенных в перерывах между допросами. Однако мы никогда ей не пользовались, потому что Джексон всегда взламывал их с первого раза.
Ренцо Донато лежал на односпальной кровати в комнате из шлакобетона без окон. Его кожа была бледной, темные волосы прилипли ко лбу, а к руке был прикреплен пакет для сбора крови. Он выглядел так дерьмово, как может выглядеть только человек, столкнувшийся лицом к лицу со смертью, но он был жив и в сознании. Он попытался сесть, держась за перевязанный живот.
— Где, черт возьми, моя сестра? — Слова, казалось, требовали значительных усилий.
— Она в безопасности. На данный момент. — Слова повисли в воздухе между нами, невысказанные, но от этого не менее убедительные.
Он пристально посмотрел на меня.
— Так вот как ты получаешь удовольствие? Насилуешь девушек, которые этого не желают?
Краем глаза я заметил, как Томми оторвался от стены.
— Советую тебе заткнуться, пока он не решил, что живой ты ему не нужен.
— Моя женитьба на твоей сестре было условием твоего дяди, а не моя. Я считаю, что это будет… малоэффективный способ скрепления союзов.
Он нахмурил брови.
— Тогда не делай этого. Просто отпусти ее. Эмилия не такая, как мы. Она… — Его взгляд упал на одеяло, которым были укрыты его ноги. — Она заслуживает лучшего.
Мальчик был связан с мафией, в нежном возрасте двадцати четырех лет он помогал своему отцу, и все же рискнул всем, чтобы помочь ей бежать. Даже сейчас, находясь в руках потенциального врага, он умолял о ее свободе. Интересно. Ренцо Донато оказался совсем не таким, как я ожидал.
— Какими бы трогательными ни были ваши идеалы, союз с вашей семьей для меня удобен. Мне не нравится пачкать себя Чикаго. — Я позволяю холодной ухмылке появиться на моем лице. — И давай будем честны, Эмилия в моей постели — это не в тягость.
Его челюсть дернулась, кулаки сжались на простынях.
— Ты кусок дерьма.
Я точно знал, о чем он подумал, и не стал его поправлять. Пусть он думает, что я был чудовищем из истории его милой младшей сестры.
— Конечно, если бы ты дал мне что-нибудь еще… разменную монету…
— Ты думаешь, я собираюсь предать свою семью? — Он издал болезненный смешок. — Тебе — никогда.
Я улыбнулся, прижав руку к груди.
— Как больно.
— У тебя нет чертовой чести, — прорычал он. — Ты не заслуживаешь моей сестры.
Мое самообладание грозило выплеснуться наружу, когда он заговорил о чести, будучи выходцем из гнезда гадюк.
— О, а твоя благородная семья, которая пыталась убить ее, заслуживает?
Его лицо стало еще бледнее.
— Так я и думал. — Я отвернулся и вышел из комнаты.
Это было семя несогласия, посеянное и ждущее своего часа, чтобы прорасти. Он любил свою сестру, а никаким чувством не было так легко воспользоваться или манипулировать, как любовью. Пока что этот наряд был мне полезен, но информация была валютой, и, имея дело с такими людьми, как Серхио Донато, я всегда предпочитал держать ключ к их уничтожению в своем заднем кармане. Я бы не стал упускать возможность собрать такую информацию, особенно учитывая, что Ренцо готов на все ради своей милой младшей сестренки.
Я пробыла в этой комнате по меньшей мере день, хотя без окна точно сказать было невозможно. Все, что мне нужно было увидеть, — это как на экранах звездное ночное небо над пустыней Невада сменяется восходом солнца на пляже, затем горным пейзажем и, наконец, закатом где-то в Азии, прежде чем снова вернуться к ночи. Такого у меня никогда не было в подвале, и если бы я очень постаралась, то смогла бы представить, что эти экраны — настоящее окно. Это на некоторое время избавило меня от ноющего чувства паники.
