Затем он вышел из комнаты, снова оставив меня в холоде и одиночестве. Я нахмурилась, глядя на миску с едой, которую он принес мне. Почему он постоянно кормил меня? Почему позволил мне поговорить с Ренцо? Почему вел себя так, как будто ему было не все равно, только чтобы в следующий момент угрожать мне? В его словах не было никакого смысла.
Я сидела посреди кровати, а грохот кастрюль на кухне возвещал о приходе Джованни. Очевидно, он любил готовить по вечерам. А еще он злился, когда я не ела. Прошлой ночью он буквально стоял в дверях и смотрел, как я поглощаю тарелку макарон. Я бы никогда в этом не призналась, но, возможно, это было лучшее, что я когда-либо пробовала. По крайней мере, если бы мне пришлось выйти за него замуж, мне не пришлось бы готовить. Нет худа без добра, когда меня насильно связывают с мафиози-психопатом-убийцей. Недостатком является, о, все остальное.
Однако этого не произошло, потому что это был тот самый момент, который я планировала с тех пор, как вчера поговорила с Ренцо по телефону. Побеги были моей специальностью, и я убегала от своего отца и его людей больше раз, чем могла вспомнить. Я никогда раньше никому не причиняла вреда, но, когда я посмотрела на маленький нож в своей руке, я поняла, что другого выхода действительно не было. Я не собиралась выходить замуж за этого человека, и возвращение в Чикаго только для того, чтобы меня передали Маттео, не было возможным. Джованни не собирался отпускать меня, и, насколько я могла судить, ключ-карта от входной двери все время была при нем. Что касается людей, охранявших это место… Я бы взяла их пистолет и перешагнула через них при необходимости.
Я вскочила на ноги и прижала лезвие к запястью, одернув манжету рубашки Джованни, чтобы прикрыть его. Пока я шла по коридору, мой пульс участился. В конце коридора я остановилась, собираясь с духом перед тем, что мне нужно было делать дальше.
Джованни легко передвигался по кухне и казался почти расслабленным. Почти. Точно так же, как отдыхающий лев все еще подергивает хвостом. Я поймала себя на том, что изучаю его — широкие мышцы спины, тонкую талию и подкаченную задницу. Ни один мужчина не имел права так выглядеть, и образ его обнаженного тела до сих пор запечатлелся в моей памяти. Он был похож на какой-то ядовитый цветок, манящий меня своей красотой.
Он положил помидоры на разделочную доску и нарезал их, его движения были осторожными и четкими. Он, наверное, знает, как обращаться с ножом, учитывая все эти убийства. Я, с другой стороны…
Я отогнала эту мысль. У меня было два варианта — застать врасплох или соблазнить, потому что я была чертовски уверена, что не стану нападать на него в лоб. Он был мужчиной, к тому же мафиози. Что означало, что он был сильнее, жестче и гораздо более опытнее в нанесении увечий и убийстве людей. Я сделала два шага на открытое пространство, прежде чем он взглянул на меня.
— Эмилия.
Что ж, это было неожиданностью. Черт. Смогу ли я вообще соблазнить его? Тот единственный раз, когда Мэтт Джонс поцеловал меня в женской раздевалке, совсем не придавало мне опыта в этом деле.
— Привет. — Я старалась, чтобы мой голос звучал ровно, когда неуклюже запрыгивала на кухонный островок.
Он переложил помидоры в кастрюлю и повернулся ко мне лицом, сложив мощные руки на груди и натянув ткань рубашки. При мысли о том, что я попытаюсь одолеть его, он внезапно показался мне еще больше, еще более устрашающим.
— Что готовишь? —
— Болоньезе. — Он шагнул ко мне. — Но на самом деле ты здесь не для этого, крошка. Тебе все равно, что я готовлю.
— Я… — Он знал?
Он прижался ко мне между ног, обеими ладонями скользя вверх по моим бедрам и приподнимая ткань рубашки. Он старался не давить на пулевое отверстие, которое оставил у меня в ноге. Даже этой мысли было недостаточно, чтобы моя кожа перестала покалывать от его теплых прикосновений, а сердцебиение учащалось с каждым дюймом, который он приближал к моему нижнему белью. Я могла это сделать. Он делал это легко. Моя рука опустилась ему на грудь, двигаясь вверх, пока я не обхватила его за шею сзади.
— Ты прав. Мне все равно, что ты готовишь. — Когда я наклонилась и коснулась губами его подбородка, он зарычал, впиваясь пальцами в мои бедра, словно собирался повалить меня на столешницу и сорвать с меня одежду.
