Сама же она дошла до конюшни и нашла там Флоремона. Дитриха и Флориса там не было. Герлин вздохнула. Значит, никакой улыбки – и никакого поцелуя для Дитриха, равно как и никаких пожеланий удачи. Следующий поцелуй уже скрепит их брак.
Теперь девушка отправилась в свои покои. Утром она попросит Дитриха предоставить ей другие покои, в том крыле крепости, где ее никто не потревожит. А сейчас ей пришлось поспешно пройти мимо толпящихся рыцарей, оруженосцев и конюхов – и в коридоре она натолкнулась на своего брата. Юноша нес на руке праздничное одеяние.
– Ты прислуживаешь своему господину и как камергер? – язвительно спросила она его.
Рюдигер опустил взгляд, однако сразу же поднял голову. Похоже, он принял решение смотреть Герлин в глаза.
– Мне кажется, что в этот вечер следует угождать ему, – сказал он.
Герлин невесело рассмеялась.
– В этом ты прав! Ведь Роланда сегодня преследовали неудачи. Я убедилась, мой юный оруженосец, что Бог не на стороне подлецов и убийц. Возможно, тебе стоит об этом задуматься!
Рюдигер закусил губу.
– Господи… – пробормотал он. – На самом деле это не совсем моя вина…
Герлин насторожилась. Она отметила, что виноватое выражение лица Рюдигера на этот раз еще дополнено плутовской гримасой.
– Если вообще… ну, в большей степени… гм… вина святого Георгия.
Встревоженная Герлин втолкнула юношу в свою комнату и закрыла за собой дверь.
– Прекрати говорить загадками! – набросилась она на него. – Что произошло? Что ты натворил?
– Ну… – Рюдигер жевал губу, словно маленький ребенок. – Когда вы недавно говорили о том, что господин Роланд, возможно, собирается сделать с господином Дитрихом… ну, ты, господин Флорис, и этот еврей… ну и вот я подумал… Дитрих не станет хитрить, Герлин, не было никаких шансов! И никто из вас не мог ничего сделать. Если вообще кто-то и мог что-то сделать для Дитриха, то только тот, кому господин Роланд доверял. Н-да, ну и… кому доверяет рыцарь больше, чем своему оруженосцу?
– Это ты все подстроил? – испуганно спросила Герлин. – Ты подсунул Роланду негодное оружие?
Рюдигер поник головой и кивнул. Однако затем он поднял голову и сверкнул на нее глазами.
– А что в этом такого? – спросил он. – В честном поединке – в честном показательном поединке, где удары только обозначаются, – меч бы выдержал. Я его не подпиливал, только ненадолго оставлял на солнце или возле камина, чтобы дерево стало хрупким. А копье… – Лицо Рюдигера по-мальчишески просияло, как при воспоминании об удавшейся проделке.
У Герлин появилась догадка:
– Ты купил «копье святого Георгия» у этого плута-иудея! Но ведь эта штука была явно непригодной. Как Роланд мог не заметить этого?
Рюдигер пожал плечами.
– Я заменил копье в последний момент. И кожаный чехол…
– Он же тебя четвертует! – ужаснулась Герлин.
Рюдигер ухмыльнулся.
– Еще чего! Во-первых, он уже не сможет понять, что сталось с мечом. Я не думаю, что после поединка он осматривал разломанный меч. И к тому же… – Юноша многозначительно указал на камин. Похоже, он сразу же замел следы своей выходки. – Да и вообще, если даже он о чем-то узнает, я ведь поступил по совести! Я не желаю ему зла, даже наоборот. Это ведь привилегия – сражаться копьем святого Георгия! Да еще и во время показательного поединка, где ничего не может случиться.
Герлин не могла не улыбнуться.
– Упомянутая реликвия оказалась чрезвычайно полезной, – заметила она. – Удар господина Роланда, который – чисто случайно – был направлен так высоко, мог раздробить Дитриху горло.
– Вот именно! – воскликнул посерьезневший Рюдигер. – Это Божья воля. После я пойду и поставлю свечу перед иконой святого Георгия.
Герлин рассмеялась.
– Этого недостаточно, нам нужно по крайней мере вышить для него алтарный покров. И я охотно сделаю это. – Она почувствовала комок в горле. – Прости, Рюдигер. Я… я плохо о тебе думала.
Рюдигер отмахнулся.
– Ах, да ладно! Если бы я не обманул тебя, то мне не посчастливилось бы провернуть все это с Роландом. Мне только жаль, что Дитрих разочаровался во мне. Но мы не можем посвятить его в эту тайну!
Герлин покачала головой.
– Да, не можем. И мне жаль, что сегодня вечером я не могу пригласить тебя в круг рыцарей, когда я и Дитрих будем произносить клятвы. Ты заслужил этого – и не только потому, что ты мой брат.
Рюдигер рассмеялся.
– Этого уже не изменишь. Но я буду наблюдать за церемонией снаружи. А ты… может, ты сможешь поговорить с отцом… Я не хочу, чтобы он разочаровался во мне. – Он подошел к Герлин и обнял ее. – Я надеюсь, ты будешь счастлива, сестра.
Герлин также обняла и поцеловала его.
– Я уже счастлива, Рюдигер. Я стану женой графа и мой брат – благородный рыцарь!
Время до вечернего пиршества Дитрих провел в своих покоях. Он пребывал в эйфории после победы, однако также чувствовал себя изнуренным. После удара пики и падения с лошади вся левая сторона его тела болела, а еще результатом беспрерывных атак Роланда стали несколько ссадин.
О своем юном подопечном заботился Соломон из Кронаха.
