– Хватит и молитв, – заметила она. – Ему не следует морить себя голодом.
– Как раз в этом-то и проблема! – заявил Соломон. – Мне нужно будет посещать богослужения. А я не знаю молитв.
Рюдигер покачал головой.
– Ах, вам не нужно их произносить! – заявил он. – Просто плачьте. Последняя скамья, самый дальний угол – и всхлипывать. Все будут вам сочувствовать и оставят вас в покое. Разумеется, вам придется что-либо пожертвовать. У вас ведь есть при себе деньги?
Герлин посмотрела на брата с уважением.
– Ты так повзрослел! – сказала она.
Соломон улыбнулся.
– Не обижайтесь, господин Рюдигер, но вы порой напоминаете мне Авраама, моего нерадивого племянника.
Флорису удалось продержаться в седле до самого монастыря. Привратник не стал задавать много вопросов, а разговор с настоятелем взял на себя Рюдигер. Он объяснил духовнику необычный наряд Герлин, попросил его об убежище для нее и Дитмара и заставил того поверить, что оба находятся под его опекой. Герлин с удивлением осознала, что теперь она действительно может попросить своего брата о защите. После опоясывания мечом он стал совершеннолетним и теперь мог взять на себя опекунство над сестрой и племянником.
Соломон, к своему огромному облегчению, обнаружил, что монах, в обязанности которого входил уход за больными, знал свое дело. Он промыл раны Флориса разбавленным вином, наложил мазь с календулой и ловко перевязал их.
– Однако вам не следует вставать с постели пару недель, господин рыцарь, – любезно сказал он. – Вам ни в коем случае нельзя завтра отправляться дальше!
– Но это невозможно! – запротестовал Флорис, но Соломон также стал его уговаривать, когда позже беглецы остались одни:
– Не упрямьтесь, Флорис, вам ведь даже пошевелиться трудно. А завтра станет еще хуже. Вы потеряли много крови и совсем обессилели. Долгая поездка верхом, возможно, еще одна битва – этого вы не сможете выдержать. В таком состоянии вы будете только обузой для госпожи Герлин!
– Я никогда не буду обузой для своей дамы! – с достоинством произнес Флорис.
Он попытался сесть, однако ему это не удалось. Флорис пришел в отчаяние, осознав, каково его состояние, но понял, что Соломон прав.
– Что же вы собираетесь теперь делать? – спросил Рюдигер.
Беглецы могли без опаски разговаривать: монахи отправились на вечернюю молитву в церковь. Они не настаивали на том, чтобы гости приняли участие в богослужении, однако позднее Рюдигер, Герлин и Соломон присоединились к ним. «Господин Армин», как и предлагал Рюдигер, был закутан в плащ и заливался слезами. Лекарь оказался неплохим актером.
– Я охотно задержалась бы здесь на пару дней, – со вздохом произнесла Герлин.
Она наконец могла снять доспехи и пока надела рубаху, которую одолжил ей Рюдигер, и монашескую рясу. У юного рыцаря было при себе кое-что из одежды. Он уже давно планировал при первой удобной возможности покинуть Роланда.
– Ни в коем случае! – в один голос воскликнули Флорис и лекарь. – Роланд будет искать вас здесь и найдет! Мы как можно скорее должны отправиться дальше.
– Но куда? – спросила Герлин.
Соломон потер лоб.
– Я немного поразмыслил над этим, госпожа, – начал он. – Роланд хочет использовать против вас ваше с ним родство. Кайзер может признать его опекуном Дитмара, поскольку они носят одно и то же имя. Поэтому нужно отплатить ему той же монетой. Более близкий родственник Дитмара должен взять на себя заботу о ребенке и наследстве. Обратитесь к Линхардту Орнемюнде, госпожа Герлин. Отправляйтесь с Дитмаром в Тур!
– Разве мы уже не обсуждали этот вариант? Ведь у этого господина своих забот хватает, – возразила Герлин. – Король Филипп, возможно, оспорит его право на землю, а Ричард Львиное Сердце только и ждет подходящего момента, чтобы превратить Нормандию в поле боя.
Соломон кивнул и сжал виски.
– Как раз в этой ситуации Лауэнштайн может представлять интерес для господина Линхардта, – поделился он с Герлин своими соображениями. – В случае, если королю Ричарду не удастся отвоевать свои земли – а Линхардт поддержит его, – ему нужно будет куда-то бежать. Лауэнштайн стал бы запасным вариантом. Ну а в противном случае… У него ведь есть обязательства по отношению к внуку брата! Который, между прочим, является еще и его наследником. После его смерти крепость Лош отошла бы Дитриху – господин Линхардт не женат.
– Для тебя это также было бы неплохим шансом! – сказал Рюдигер, повернувшись к Герлин. – Если ты приглянешься господину Линхардту, то, возможно, тебе удастся еще раз выйти замуж…
На лице господина Соломона появилось почти мучительное выражение, однако он согласился с юным рыцарем:
– Ваш сын и его братья смогут без всякого соперничества расти при дворе господина Линхардта. И каждого будет ждать наследство, Лауэнштайн для Дитмара, Лош для…
– Это так трогательно, что вы уже беспокоитесь о моих нерожденных детях от еще не известного мне рыцаря! – раздраженно произнесла Герлин.
Флорис не принимал участия в обсуждении, но по выражению его бледного, изможденного лица было ясно, что ему больно от мысли о возможном замужестве Герлин.
