Артём, как и местные, знал эти края отлично, а потому расчертить наикратчайший маршрут было совсем просто. Представлял он собой ломанную в нескольких местах линию: после первого такого перелома мы проехали Бурмистровскую.
Это была небольшая вымершая деревенька, где с трудом могло отыскаться десяток человек: дряхлых стариков и спившихся мужчин. Люди из Тулы не жаловали Бурмистровку, дескать, проклята она. Но как по мне, всё это бредни.
В любом случае, пока мы проезжали покосившиеся, сгнившие домики, Ром заметно поддал газу. До очередного надлома на карте оставалось с десяток километров.
— Всё-таки, охрененно мы тут отгрохали, — снова послышалось сзади, — На этой заразе можно всю русь-матушку объехать!
— Да, — подхватил Ром, поглядывая на окутанную изнутри фольгой с утеплителем кабину, — потрудились на славу.
А корпели мы над этой заразой уйму времени. Понадобился не один месяц, чтобы из обыкновенного шестьдесят шестого ГАЗа сделать монстра, способного бороздить просторы постъядерной пустоши, окутанной лютейшими сибирскими морозами.
Мы долго и упорно наваривали внутренний и внешний каркасы, дабы увеличить устойчивость машины, сращивали кабину с будкой коридором, а меж ними воткнули два топливных бака, так что теперь эта посудина держала в себе девятьсот литров топлива. Костя довольно долго возился с подвеской, перерабатывая её в сторону увеличенной грузоподъемности, а я в то же время вместе с Ромом занимался установкой утроенных стекол, нужных для сохранения тепла. Как-никак на улице сейчас было под сорок градусов, а ведь ещё не ночь.
Артем тогда, помимо упомянутых фольги с утеплителем, закладывал еще слой шумки и ковролина, чтобы даже в рекордные минус шестьдесят, шестьдесят градусов мы чувствовали себя в уюте. К двигателю Костя пристроил две турбины, что значительно увеличивали мощность Шишиги, а в довесок усилил раздатку, коробку и мосты.
— Как-то летом на рассвете загляну-у-ул в соседний сад! Там смуглянка-молдованка собирала виноград!
— Ну началось, — улыбнулся Ром, оглядевшись назад, — Ты там дедовскую настойку не трогал, а, Тема?
— Я красне-е-ю, я беле-е-ю, захоте-е-е-лось вдруг сказать! Станем над рекою, зо-о-о-рьки летние встречать!..
Мы с Витей переглянулись и пожали плечами: пусть горланит.
Скоро с Артемом разменялись местами. Я нырнул в кузов. Отделан он был тоже по самое нехочу: мы притащили сюда две грубо сваренные койки, куда бросили два таких же перешитых на тысячу раз серых матраса, в угол воткнули самодельную, деревянную стойку для оружия, где сейчас красовались три укороченных АКС-а и длинноносый, обшарпанный «БЕКАС М 12» Рома, рядом с которым лежал подаренный ящик с дробью калибра 12x70. Плащи химзащиты, ножи, противогазы и каски мы прикрепили к вешалке справа. Гранаты, коктейли Молотова были аккуратно уложены в деревянные ящики, приправленные соломой, дабы ниче не разбилось. Под кровати уложили кофты, шапки, носки, перчатки и другие шерстяные подарки, а пищу сбагрили в холодильник.
Кстати, холодильник весьма своеобразный. Костя додумался сделать небольшое углубление в центре кузова, достаточное, чтобы помещать туда еду с напитками. Внутри мы ничего не утепляли, чтобы мороз без проблем охлаждал продукты, а вот внешнюю сторону металлической крышки утеплили тем же ковролином вместе с шумкой. Четыре выхлопные трубы, пущенные в полу, служили противовесом и отлично грели пол. Так, благодаря светлому разуму этого парня, мы обзавелись охрененным самодельным холодильником, не занимающим почти никакого места.
Я упал на койку справа, довольно растянулся и несколько раз щелкнул спиной.
Артем успел заразить и Рома, а поэтому по всей машине разносился фальшивый рев двух певцов:
— Клен зеле-ё-ё-ный! Да клен кудря-я-я-я-вый! Да раскудрявый и резной…
Я на секунду закрыл глаза.
3
— Сукино дитя! — бурчал приглушенный голос извне. Судя по интонации, ворчал Витя.
— Вот и кирдык твоим ураловским колесам! Говорил я, запаску надо брать!
— Мы и взяли, пока ты, алкаш, настойку принимал.
— Дамир! Дамир, сонная тетеря! — по кузову пронеслось несколько глухих ударов. — Слышишь? Выпархивай, у нас тут проблема.
Как оказалось мы наехали на торчащую из-под снега арматурину. Она вонзилась в переднее правое колесо, словно меч, насквозь его продырявив. Колесо шипело, словно взбесившаяся змея, ворча, выпуская воздух. Правды сказать, саму арматурину не было видно — её похоронил обильно выпавший снег, что даже сейчас неустанно ворошил вокруг нас.
Витя грязно выругался, а после его подхватил Артем.
— Так, мужики, давайте быстро устранять эту неурядицу.
— Само благоразумие, — буркнул Артем, открывая дверь кузова, — щас притащу инструмент.
Поддомкратив немного морду, Витя нацепил на гайки балонник и принялся прыгать по нему в попытках сорвать гайки.
— Дамир! Тащи трубу, тут все примерзло к чертовой матери!
Надев трубу на балонник, Витя вновь начал скакать козликом, срывая гайки, но последняя все никак не давалась. Пришлось всем троим прыгать, словно детям по трубе. Думали уж, что шпильку скорее сорвем, но наконец-то гайка сдалась.
