Ряды почти изошли и остался лишь прохудившийся авангард оленьего стада, во главе с вожаком, трясущим своими массивными рогами, словно пытаясь отбиться от тонких и быстрых пяти сантиметровых дротиков с ярким оперением. Рядом с ним, держась почти наравне, бежала совсем лысая самка, пытавшаяся прижаться ближе. Едва она нагнала вожака, как вдруг испуганный взгляд притупился, постепенно остекленел и тело, наполняясь чем-то тяжелым, устало рухнуло в снег. Вожак чуть обернулся, фыркнул и, не успев опомниться, увидел десятки машин, сомкнувшихся в круг. Пелена метели рассеялась и вдруг он понял, что бежать некуда. Последние из стада сваливались с ног, оставив его наедине с охотниками. Он еще пару мгновений стоял, нервно озираясь, щурясь от света фар.
Корсар улыбнулся и повременил всего пару мгновений, чтобы рассмотреть главную жертву — самый жирный приз. Глухой щелчок курка. Свист.
— Что?
Олень рухнул, едва дротик коснулся его пятнистой шеи.
Корсар быстро оторвал взгляд от прицела. Слева от него, в самом центре, задорно кричал какой-то здоровый мужик, обернутый вдоль и поперек в волчьи шкуры. Корсар сжал кулак, блеснув перстнями. В голосе он узнал Булата.
— Сраный…
Корсар выругался. Обильно и жёстко.
— Эк, молодец! — похлопал бугая по плечу маленький мужичок, с длинной рыжей бородой.
— Крюк, подсевало рыжее, чтоб тебя в задницу лешие трахнули! — зверел на глазах Корсар, сжимая пневматику все крепче и крепче.
— Ха! Обогнали тебя, — хохотнул Егерь.
— И без тебя вижу, — прошипел Корсар, приподнимаясь с машины. — Капитан очевидность…
Хмурое лицо сталкера, раскалённое сибирским морозом, казалось, закипало заново.
Он зло сплюнул и, ещё пару раз презрительно обернувшись к своим собутыльникам, спрыгнул вниз.
4
— Молодцы, парни! — громко и звонко крикнул Беркут, оглядывая место бойни. — Отличный улов!
Шёл он спокойно, твёрдо, несмотря на глубокие сугробы, уходящие почти на полметра вниз. Подошёл он аккурат к егерьскому КРАЗу.
— Здравия желаю, товарищ генерал!
— Привет, Егерь! Как улов у нашего стрелка? — тихо, но вместе с этим очень четко спросил Беркут.
Был он едва ниже Егеря. Широкий в плечах, облачённый в лисьи и заячьи шкуры, с шапкой-ушанкой на голове, что горела красной советской звездой. Глаза — яркие и блестящие водной гладью, иссечённое морщинами лицо. Сразу можно понять, что человек в возрасте. Простые солдатские берцы, тёплые штаны, словом, если бы кто-то взглянул на него со стороны, то наверняка подумал, что это обычный старик.
— Отлично отстрелял. Тринадцать штук усыпил, — ответил Егерь, вынимая сигарету из зубов.
— Превосходно. Эй, Корсар! — крикнул Беркут сталкеру, что стоял, угрюмо сложив руки у машины. Услышав знакомый, мягкий, но в то же время отдающий металлом голос, сталкер обернулся.
— Да вроде и настрелялся, а совсем кислый.
Егерь усмехнулся, глухо щелкнув зажигалкой.
— Наверно кому-то проспорил, — ответил Беркут, утирая шикарные и пышные седые усы, аккуратно смыкающиеся в тонкую линию. — А он такого не любит.
Егерь еще пару раз щелкнул зажигалкой, посмотрел на отметину газа в ней и вздохнул.
— Прикурить? — спросил Беркут, протягивая перевозчику зажигалку.
Егерь взял ее в руки и осмотрел.
— Нихрена себе раритет, — приподнял брови кавказец, откидывая массивную крышку черной коробочки, испещренной серебряными волнами. — Zippo?
Беркут хмыкнул.
— Спасибо.
— О, идет, звезда театра! — раскинул в приветственном жесте руки Беркут. — Что такой кислый?
— Я кислый? — удивился Корсар, пожав руку старику. — Тут просто… Кхм, просто погода дерьмовая вот и всё, настроение мне портит.
Егерь усмехнулся, выпустив сизое облачко дыма.
— А, понимаю. — улыбнулся Беркут. — Ну ты отлично потрудился. Это тебе лишняя монетка в копилку.
— Рад служить, а ещё больше — если платят вдвойне.
Беркут усмехнулся.
— Ладно, мужики, пообщаемся ещё как лагерь поставим.
— Так точно, — процедил Корсар, видя, как к командиру приближается Булат с улыбкой до ушей, радостно сообщить о своём подвиге.
Сталкер сплюнул и рефлекторно потянулся за сигаретой.
— Отряд! Грузить животных и быстро! — громко и жёстко гаркнул Беркут, таким голосом, что все в округе тут же встрепенулись и засуетились. Как-никак все усыпленные туши оленей нужно было загрузить в огромный, стоящий позади плотно сплетенного кольца, болотохода «Ямал».
Назвать машиной или грузовиком эту бандуру не поворачивался язык. Двадцатиметровый змей, оснащённый мощными гусеницами, грызущими под собой всё, что попадется, широкая и просторная двенадцатиметровая платформа, усеянная клетками, уставленными по всей площади. Кабина, длинной и шириной, которая выходила в добрые два КАМАЗа, внутри которой расположились связисты и всё верхнее командование, включая Беркута. Снаряженная масса этого монстра была в сотню тонн, если не больше.
По сравнению с Ямалом, КРАЗы, КАМАЗы, УАЗы и ЗИЛы, казались чем-то вроде муравьев, копошившихся рядом с настоящим колоссом. Позади кабины были воткнуты несколько поездных вагонов, служащих пристанищем местным охотникам.
Даня присвистнул, приблизившись к Егерю. Он вглядывался в технику, не отрывая глаз.
