Она поначалу обижалась, если он не поддерживал разговор — особенно в те мгновения, когда её тянуло поговорить о чём-то таком, личном. Однако внимательно понаблюдав за магом, Элья поняла, что он просто не знает, как на это реагировать. И, кажется, даже пугается, что придётся отвечать откровенностью на откровенность. И чем больше она раздумывала над причинами, над тем, как человек с таким подвешенным языком может быть настолько отстранённым, чем тщательнее подбирала слова, тем больше становилась похожа на ту Элью, которой была когда-то. И которая никогда не стала бы злиться на то, что приходится под кого-то подстраиваться.
Однако случалось такое редко. Во-первых, потому что Герек по-прежнему бывал просто невыносимым типом, к тому же продолжал вызывать инстинктивный страх. Во-вторых, потому что влияние клятвы усиливалось; Элья становилась всё более раздражительной, готова была в любой момент удариться в панику — и тогда обрушивалась на Герека с проклятиями и всей силой оставшейся в ней «тьмы», потому что именно Герек был во всём этом виноват.
Но тот день начинался хорошо. «Пожалуй, даже слишком хорошо», — говорила себе потом Элья. В городе она купила замечательную, при ней забитую курицу и ещё кое-какие продукты. Герек сначала куда-то исчез, заставив понервничать, но потом вернулся и покорно нёс корзинку до самого дома. Хотя мог, по своему обыкновению, оставить спутницу на рынке одну, а потом заявиться уже домой, причём ближе к полуночи. Элья, не удержавшись, съязвила по этому поводу, но про себя решила, что порадует его сегодня вкусным обедом. По крайней мере, постарается.
Честно говоря, Элья прежде и не представляла, что когда-нибудь процесс приготовления пищи будет доставлять ей такое удовольствие, и неустанно благодарила про себя Гарле-каи за то, что та научила её стряпать. Пока Герек сидел у себя наверху, Элья возилась с курицей: резала, натирала специями, искала сковородку с крышкой. Взяла сметаны, купленной накануне у молочницы вместе с парным молоком (целый кувшин они с Гереком прошлым вечером уговорили на двоих со скоростью заправских собутыльников), и намешала соус.
В общем, должно было получиться что-то очень вкусное. Однако получилось ли, Элья выяснить не успела: стоило ей достать глубокую сковородку с готовой курицей и поставить её на плиту, подвинув к наименее горячему углу, как кто-то постучал в дверь.
Ответа незваный гость дожидаться не стал — сразу вошёл.
Элья, выглянувшая из-за печного стояка, с трудом удержалась от вскрика.
Она видела его в профиль — пересекающим порог и останавливающимся, то ли в нерешительности, то ли в задумчивости. Он был в шляпе и плаще, пола которого оттопыривалась из-за висящей на поясе шпаги, а его каштановые волосы были чуть короче, чем раньше, но всё так же вились лёгкой волной.
Лэрге Саввей.
Граф медленно повернул голову, оглядываясь, и Элья отпрянула назад. Она знала, что успела, знала, что он не заметил её. Приобретённые в Белоборе инстинкты внезапно обострились и словно сказали бывшей служанке Подземного Дворца: этот человек здесь не случайно. И этот человек опасен.
Стараясь не наделать шума, Элья взяла нож, которым давеча резала курицу. Нож был помытый, но ещё не высохший, и мокрая ручка так и норовила выскользнуть, даром что деревянная. Девушка крепче сжала пальцы.
Только бы Гереку сейчас не пришло в голову спуститься!..
От того, что Элья услышала дальше, она похолодела:
— Господин травник? Я прошу прощения за вторжение, но у меня есть к вам разговор…
Элья слышала скрип половиц — Лэрге осторожно ходил по комнате, явно не собираясь покидать этот дом просто потому, что хозяина не оказалось внутри.
Раньше у него было куда больше такта, подумала Элья.
Ей не нравился этот голос. Ей не нравилось, что настороженности в нём было больше, чем приветливости.
В конце концов, ей не нравилось, что человек, пытавшийся убить Герека, оказался у него дома.
«И он даже знает, что Герек — травник».
Что-то тут было нечисто…
Элью вдруг осенило, от каких «нежелательных гостей» были наложены чары на второй этаж. Не от неё, не от нежити. Герек не лгал. Просто там, наверху, было что-то такое, что не могло понравиться приближённым принца Панго. В число которых теперь, конечно же, входил шемейский дворянин, вместе с Грапаром, Маролем и Жеррой. Лэрге никогда не был похож на человека, который легко меняет выбранную дорогу.
Шаги приближались.
«Уходи, уходи, пожалуйста», — молила про себя Элья. Лэрге всегда хорошо к ней относился. Было бы жаль отправлять его на тот свет.
Да ещё и труп посреди кухни… сможет ли Герек что-то сделать с ним своей магией?..
Так, стоп.
Это тьма в ней говорит, неизбывная тьма белоборских болот. Нельзя даже мыслить о подобном. И не она ли кричала посреди Белобора о том, что никого не будет убивать?..
И вообще, таким людям, как граф Саввей, лучше не угрожать — он этого не простит даже женщине.
Когда граф вышел из-за печного стояка и повернул голову, Элья лишь слегка вздрогнула.
Надо отдать Лэрге должное, он растерялся всего на секунду.
