Саррет говорил ей в доме Герека: «Устройте сцену». Говорил так обыденно, будто за этими словами стояло какое-нибудь простое действие вроде вовремя скорченной гримасы. Но он ничего не понимал в сценах. Элья понимала немножко больше, и в этот самый момент чувствовала, как ответственность за всю страну сваливается на её плечи. Она не сможет сделать то, что нужно… не сможет… Нельзя соврать. Ни в чём. Ни в едином звуке или даже жесте. Но не соврать не получится — нет нужной энергии, нет эмоций, которые можно было бы использовать — есть только те, которые помешают. Злости нет. А ведь должна быть! Ведь перед ней стоит Грапар! На то Элья и рассчитывала — она разозлится, она пожелает его уничтожить, как тогда, на белоборском болоте, и дальше всё пойдёт как по маслу. Но вместо злости — лишь ощущение собственной беспомощности…
Придётся идти ва-банк. То есть, попробовать воспользоваться советом Герека…
В мгновение ока Элья воскресила в памяти все те минуты, проведённые в Подземном Дворце, когда ей приходилось особенно тяжко. Все те минуты, когда она проклинала Грапара. И ту полную зелёного тумана ночь, когда она мчалась на зов горна, уверенная в своей непобедимости, и ею безраздельно владела ненависть, сухая, холодная и колючая, как иней в самые лютые морозы… ненависть к нему, к тому, кто обрёк её на век мучений.
Руки Эльи сжались в кулаки, плечи слегка поднялись, как загривок у разозлённого зверя.
— Сам явился, — хриплым шёпотом произнесла она.
Вышло очень тихо, а ветер был так силён, что мог обратить в ничто любые звуки.
Но эти оставил. Элья могла бы поклясться, что Грапар услышал её…
Впрочем, нет. Клясться она больше не будет никогда и ни в чём.
— Элья! — первым вышел из «оцепенения» Лэрге. — Я так счастлив, что вы живы, так счастлив видеть вас!..
Он обошёл замершего посреди моста Грапара, направляясь к девушке, однако Элья не замечала его. Её рука уже лезла в сумку за специально приготовленным ножом. По задумке, она должна была наставить нож на Грапара, но потом выронить его дрожащей рукой и признаться, что не в силах убить этого человека, хоть он и подонок. Однако сейчас Элья не собиралась поступать так, как задумано; она была намерена убить его по-настоящему.
Я принесу зеркало, в котором была заключена Макора…
Катись ты, Герек, по самой вонючей из дорог Чёрного Странника.
«Я никого не буду убивать!!» — попыталось вякнуть одно из воспоминаний…
Но Элья уже бежала вперёд с ножом на изготовку.
— Стойте!
Лэрге попытался схватить её руку, однако бывшая служанка Подземного Дворца метнулась в сторону с необыкновенным для человека проворством.
Грапар стоял неподвижно. Так же, как тогда. Только теперь он смотрел на неё — прямо в глаза.
Отлично. Так даже лучше. Она увидит, как из этих глаз уходит свет жизни, как они становятся глазами мертвеца…
Жерра застыла за ним, тоже неподвижная, охваченная ужасом.
Да, ужас — это как раз то, что нужно… Месть свершится, Его Болотное Величество будет доволен…
И вдруг локти Эльи словно стянули сзади канатом. Заломило плечи и лопатки. Ноги по инерции пытались мчаться вперёд, однако лишь топтались на месте.
— Пусти меня! — яростно вырывалась Элья.
— Успокойтесь! — велел Саррет.
— Пусти, я его…
Ей всё-таки удалось высвободить одну руку — правую, с ножом. Она попыталась пырнуть графа, однако тот ухитрился перехватить её запястье и сдавил так, что пальцы разжались сами собой. Нож со звоном упал на мост. Элья потянулась было к нему — да куда там!
— Элья, Элья! — Саррет развернул её к себе лицом. — Что с вами? Что случилось?..
Не Саррет, вспомнила она. Лэрге.
Его голос, его серьёзные серые глаза, руки, крепко сжимавшие её плечи — всё это вернуло Элью на землю. Она поняла, что стоит в одном крохотном шажке от края пропасти. Поняла, что только что вела себя отвратительнейшим образом. Поняла, что если бы Саррет не справился с ней и с её нездешней, белоборской силой, то они бы свалились вместе.
— За что вы хотите убить Грапара? — спросил Лэрге.
Элья опустила голову. У неё было всего мгновение, чтобы собраться, несмотря на слабость, на дрожь, которая начала сотрясать тело, на саднящую спину и на собственный стыд. Она только что чуть всё не испортила!.. Но нельзя сейчас об этом думать.
— Так вы ничего не знаете. — Элья подняла на графа глаза. — Ну конечно!
Она развернулась к Грапару и Жерре, одновременно поправляя сумку, в пылу схватки сползшую с плеча.
— Конечно, вы ничего не сказали ему. Ну ещё бы! Иначе его бы здесь не было, верно?
— О чём не сказали? — спросил Лэрге.
Он отпустил её, понимая, что приступ прошёл, и Элья сделала два шага по направлению к Грапару.
— Тебе ведь очень нужен был шемейский дворянин, не так ли? — процедила она. — Больше, чем я.
— Элья, пожалуйста… — попросил Грапар. Он рванулся в её сторону, однако девушка попятилась:
— Не приближайся ко мне!
