— Зато у вас принято, — мягко возразил Дантэн. — Это откуп за то, что свадьбы у нас по вашим традициям не было и не будет.
— Почему? — удивилась Фима, а потом вдруг вспомнила, как тяжело атландийцу находиться в густонаселённой столице. — А, поняла, — закивала девушка, но вдруг зацепилась за то, что любимый употребил прошедшее время, и замотала головой. — А нет, не поняла. То есть как это не было?
— Да, Симка, ты теперь моя ларна и ты сама этого захотела. Я дал тебе время спрятаться и подумать.
— А объяснить?
Дантэн закатил глаза и застонал.
— Ты невыносима, — протяжно выдохнул мужчина, а затем ехидно спросил, передразнивая: — А подумать?
Заречина опустила голову, покраснев, но быстро справилась со смущением.
— Ну, я конечно могу и подумать, только потом не обижайся, если я тебя не так пойму.
— Знаю-знаю, коллективный разум. Я понимаю, тебе сложно, но и мне нелегко. Так что будем искать компромисс. Но имей в виду, я не выдержу, если ты постоянно будешь терроризировать меня глупостями.
— Мужчины! Как поговорить, так сразу глупости. А сами между собой как сороки, все сплетни обсуждаете, — проворчала Фима, вспоминая бабулины слова. Та много всяких историй про мужчин знала и охотно делилась ими.
Дантэн беззвучно засмеялся, придерживая ладонями любимую. Какая же она ещё молодая, наивная.
— Ты меня с кем-то путаешь, — возразил он. — Тебе придётся привыкать, любимая, что у нас говорят мало, больше думают. А сплетни вообще исключены. Любое твоё высказывание будет всесторонне изучено, взвешено и принято каждым индивидуально.
Фима фыркнула, с трепетом рассматривая лицо любимого. Его соблазнительные губы, как обычно, улыбались с превосходством. Прямой нос, чёрные брови, высокие скулы, высеченные словно из камня. Глаза раскосые, миндалевидные, самые красивые и выразительные. А к высветленным с концов своенравным кудряшкам, укрывающим лоб, рука сама потянулась убрать их.
— Я люблю тебя, — тихо шепнула девушка, не в силах справиться со своими эмоциями.
Атландиец зажмурился, улыбаясь ещё шире. Он блаженствовал от мягких невесомых прикосновений, прислушиваясь к судорожному дыханию ларны. Она хотела его, он тоже хотел бы придаться с ней любви, но, увы, приходилось сдерживаться, не опускать щиты, иначе во дворце приключится форменная вакханалия.
— Клянусь, ты не пожалеешь об этом никогда, — выдохнул он, резко переворачиваясь, опрокидывая Симу на кровать, подминая под себя. Поцелуем Дантэн дразнил любимую, которая обвила руками шею, потянулась, как цветок к солнцу, открылась полностью перед ним.
Но сладкую пытку нужно было остановить.
— Боюсь, придётся подождать, — выдохнул он в губы девушки, когда смог оторваться от них.
— Чего подождать или кого? — растерянно спросила у него Фима, с тревогой вглядываясь в глаза.
— Дай мне три часа, и мы полетим домой. Ты пока собирай вещи, хорошо? Я постараюсь побыстрее управиться.
— С чем? — девушка села, глядя, как Дантэн отходит к двери.
— Передача власти не обходится без Хранителя.
— А можно… — Фима не хотела расставаться с атландийцем. Понимала, что он не сбежит, но иррациональный страх зародился в душе. Она больше не могла находиться от него далеко, не видеть его, не слышать.
Дантэн протянул руку, и девушка подбежала, чтобы, уткнувшись ему в грудь, обвить руками за талию.
— Это пройдёт, — успокаивающе погладил Дантэн Симу.
Он и сам еле сдерживался, недовольный, что не мог спокойно уйти и оставить любимую одну. И дело не в доверии, а в том, что слишком сильно соскучился, очень долго ждал, чтобы так быстро расстаться, даже на краткий миг.
— Пройдёт, — повторил Ход, а Фима хмыкнула.
Разве могут такие чувства пройти? Ей казалось, что нет им ни конца ни края, и она всегда будет любить Дантэна, каким бы вредным он ни был. Но он её любимый Красивый Хам, само совершенство, мудрый, умный, сильный и единственный.
— А может и не пройдёт, — сдался атландиец под натиском ласковых волн эмоций ларны, перекрывающих его собственные мысли. Сильнейший готов был объять весь мир от счастья, смеяться часами и радоваться жизни. Ведь теперь он не один, уже никогда не будет скучать в своём доме на берегу вечно волнующегося океана. Теперь у него есть смысл жизни, который он не хотел выпускать из своих объятий, но дела не терпели промедлений. Дела, вершить которые имеет права лишь Сильнейший.
Стоило ли ей идти, Серафима засомневалась, когда Дантэн уверенно ввёл её в огромный зал, где сам император принимал поздравления от высокопоставленных чинов других государств. Здесь был президент Земной Федерации, в свите которого девушка заметила знакомую рыжую шевелюру Елизара Платоновича. Он тоже увидел Заречину и кивнул в знак приветствия, она ответила тем же. Ахметова среди землян не было. Ни его, ни его команды, только Саша и Пирс маячили на задворках в тени широких колонн, сливаясь с телохранителями в чёрных деловых костюмах.
