У каждого бывает такой момент, когда приходится лицом к лицу столкнуться с тем, кого больше всего не хотелось бы видеть. Так и Серафима стояла в узком проходе между стеллажами университетской библиотеки и боролась с диким желанием бежать без оглядки. И вовсе не от страха, тут было замешено совсем другое чувство.К ней навстречу шёл декан Андрей Валентинович Юрский и вёл за собой облачённого в парадный мундир республики Атланда Дантэна Хода. Девушка прикрыла глаза, чтобы сдержать разочарованный стон. Ну почему судьба опять свела их? Она была так рада, что, наконец-то, избавилась от навязанного общества этого эгоиста! Вот только Дантэн как-то раз сам упомянул, что не верил в судьбу. От этой мысли глаза у Серафимы распахнулись от удивления. Это что же получалось, он специально прилетел, чтобы доставать её и дальше?
У каждого бывает такой момент, когда приходится лицом к лицу столкнуться с тем, кого больше всего не хотелось бы видеть. Так и Серафима стояла в узком проходе между стеллажами университетской библиотеки и боролась с диким желанием бежать без оглядки. И вовсе не от страха, тут было замешено совсем другое чувство.
К ней навстречу шёл декан Андрей Валентинович Юрский и вёл за собой облачённого в парадный мундир республики Атланда Дантэна Хода. Девушка прикрыла глаза, чтобы сдержать разочарованный стон. Ну почему судьба опять свела их? Она была так рада, что, наконец-то, избавилась от навязанного общества этого эгоиста! Вот только Дантэн как-то раз сам упомянул, что не верил в судьбу. От этой мысли глаза у Серафимы распахнулись от удивления. Это что же получалось, он специально прилетел, чтобы доставать её и дальше?
Университет межрасовых отношений Земной Федерации в городе Москве был самым престижным учебным заведением Евразийского континента. Здесь обучали дипломатов всех мастей. Современное здание величественно возвышалось над зелёным парком, который отделял университетский городок от столичной суеты.
Серафима Заречина любила проводить обеденный перерыв, сидя под тенью крон тополей, наблюдая, как сквозь густую листву пробивались тонкие лучики яркого солнца. Лето в Москве, как обычно, было жарким и било очередные рекорды прошлых лет, хотя было лишь начало июня, а что же будет дальше?
Лёгкое льняное платье, продуваемое шаловливым и несущим с собой призрачную прохладу ветром, не могло дать полного комфорта. Девушке страшно хотелось мороженого. Пломбир, белый как снег, сладкий, сливочный и вкусный. Но она была на диете, да и перед отлётом нужно было пройти медкомиссию, где такое кощунство над организмом могли и не простить. Все члены команды должны быть безупречно здоровы.
Многие не понимали стремления Фимы устраивать экзекуцию своему телу воздержанием, ведь современные технологии давно позволяли есть всё что вздумается и не полнеть, но девушка была приверженцем строгой дисциплины, которую вырабатывала в себе с помощью диет. Сначала за компанию с соседкой по комнате, потом просто для себя. А что лучше всего может поднять настроение девушке и помочь ей стать более уверенной в себе, особенно перед такими важными мероприятиями, как, например, дипломатический визит в республику Атланда, входящую в Союз Свободных Торговых Отношений, чем вовремя пропавшие два килограмма?
Серафима увлекалась историей, посвящая ей всё свободное время в ущерб личным отношениям. Хотя, как утверждала бабушка Мара, внучке в её двадцать два года пора уже увлекаться живыми парнями, а не теми, кто давно почил, оставив после себя в хрониках след, пусть порой не всегда благоприятный. Бабуля же была родом из тех времен, когда совершеннолетие наступало примерно в восемнадцать, поэтому давно не воспринимала Серафиму несовершеннолетней и даже обещала подыскать своей внучке хорошего молодого человека. Ужасаясь назревающей перспективе, девушка готова была экстренно вернуться домой к родителям. Если бы не пятикомнатная квартира возле самого университета, то Фима непременно стала бы снимать комнату в общежитии, но строгие родители поставили определённые условия, которых следовало придерживаться до совершеннолетия.
И вот оно случилось. Вчера был очередной день рождения. Двадцать два года — совершеннолетие! А что с ним делать, Фимка так и не поняла. Вроде и взрослая, и самостоятельная, по заверениям родственников и подруг — красивая, по отзывам преподавателей — умная, а всё равно боязно кому-либо признаваться, что вчера она впервые попробовала алкоголь. Бабуля наливала и отказа не принимала. Родители поздравили через скайп. Подруги звали в клуб, да только Фимка не пошла. Не готова она была к таким отчаянным поступкам, как, впрочем, и её подруги, которые после бабулиного наставления не скромничать и оттянуться по полной, поспешили откланяться и разойтись по домам.
