– Правда? – Удовлетворенно вздохнул. – Тогда я был вспыльчивым, но и он тоже. И, возможно, иногда я заходил слишком далеко. – Уголок его губ дернулся. – Однажды я сбросил его в колодец, – признался он. – Ему было шестнадцать. Мне восемнадцать. Я сказал, чтобы он остыл. Решил, что это забавная метафора, которую Джейс оценит. А еще думал, что кто-нибудь придет за ним, но он чуть не умер. Застрял там на два дня. – Пакстон пожал плечами. – Он поступил со мной не лучше. Но я сожалею о той выходке. Похоже, это практически уничтожило мои шансы на отношения с Праей.
– Прая? – сказала я в недоумении. – Как ты мог подумать, что у тебя вообще есть хоть какой-то шанс с ней?
Возможно, я высказалась слишком прямолинейно. Его лицо покраснело, и он пожал плечами.
– Давние увлечения не поддаются логике, полагаю. Я влюбился в нее, когда был неуклюжим язвительным подростком, а она – умной утонченной красавицей. Мне было тринадцать, ей пятнадцать. Мы встретились официально, на похоронах. Похоже, это единственный способ собрать всех Белленджеров вместе. В то время как она была грацией, звездами и блеском и пахла свежими летними цветами, я оставался неуклюжим олухом, и это еще мягко сказано. Я запинался на каждом слове. И даже случайно плюнул в нее. Настоящая катастрофа. После наши пути в городе время от времени пересекались, но она всегда делала вид, что не смотрит в мою сторону. Я представлял, что однажды, возможно, она оценит мои лучшие качества. По правде говоря, у меня до сих пор немного заплетается язык, когда нахожусь рядом с ней. Похороны и все остальное. Подобное не способствует хорошей беседе.
– Ты все еще влюблен в нее? – Снова, возможно, сильное недоверие прозвучало в моем голосе, но он решительно покачал головой, отмахиваясь от этой мысли.
– Нет. Конечно нет. Мы уже не дети. Но король заставил меня понервничать. На какое-то время он ухватился за идею сохранить жизнь Праи и взять ее в жены – сочетать старое с новым, угождая всем. Два вида королевской власти, как он называл это. Безумная идея, но она очень нравилась ему до недавнего времени. Кажется, он пошел дальше и переключил внимание на кого-то другого. – Взгляд Пакстона замер на мне.
– Потому что он знает, что Джейсу нужна была я.
– Но ты не досталась ему.
Я поняла.
– Он хочет во всем превзойти
– Вроде того.
Когда мы подъехали к гостинице, король уже вошел внутрь с детьми, и, когда мы сошли с лошадей, Бэнкс велел Пакстону проводить меня в мою комнату.
– Сегодня ты будешь ужинать с королем, – сказал Бэнкс мне. – В комнате найдешь подходящую одежду. Я пошлю за тобой своего лейтенанта. Будь готова.
За мной. Будто я багаж. Возможно, именно так Бэнкс и воспринимал меня – как багаж, от которого он хотел бы избавиться, особенно если бы король сблизился со мной. Бэнкс был собственником.
Подходящей одеждой оказалось элегантное вечернее платье, которое вызвало удивление и у Пакстона, и у меня. Мы разговаривали, пока я умывалась и переодевалась, не зная, когда у нас снова появится возможность обсудить все наедине. Мы согласились, что пока Лидия и Нэш не окажутся вне власти короля и Бэнкса, мы бессильны помешать их грандиозным замыслам. Я изложила свой план. Пакстон не согласился.
– Нет. Нет, нет, нет, – сказал он, качая головой. – Ничего не получится. Они всего лишь дети. Они запаникуют.
– Они сильнее, чем ты думаешь. Они справляются – пока ты сам справляешься.
Он прикусил губу, обдумывая услышанное. Лучшего плана у него не было, и он знал, что разумнее не реагировать на опасность, а опережать ее. Нужно что-то делать. В ближайшее время. Он вздохнул, соглашаясь, но все еще колеблясь.
– Среди моих людей только двум я доверю свою жизнь – и жизнь Лидии и Нэша. Хорошо. Завтра. – Он потер шею, пытаясь собраться с мыслями. – Ты уверена?
Я кивнула.
– Джейс помог мне выжить, Пакстон. Когда думала, что дальше жить невозможно, то слышала, как он убеждал меня продолжать.
Из его груди вырвался слабый стон.
– Хорошо. Я помогу. А пока поработай над своей хромотой. – За этими несколькими словами я увидела, как критичная сторона Пакстона снова проявилась, выходя из укрытия, и я приветствовала ее. Мне нужен был не испуганный Пакстон, а беспринципный, тот, кто готов сбросить кузена в колодец, чтобы преподать ему урок.
Каемус ничего не говорил о генерале.
Солдаты – это одно, но генерал – нечто большее. Генерал подразумевал что-то более масштабное и организованное, чем лидер лиги, захвативший власть и раздавший своим людям немного оружия. Я уже подсчитал, сколько солдат смогут собрать Пакстон, Трюко и, возможно, Райбарт, объединив свои ресурсы. Не более двухсот человек.
Но генерал командует армией. Я прокручивал в голове эту мысль, когда не думал о людях, висящих на деревьях. Что планировал когда-то Бофорт? И кто был главным теперь, когда Бофорт больше не участвовал в этом?
