Клятва воров полностью

Буря прекратилась, но оставленного ею снега было достаточно много, чтобы узкий перевал, которым я планировал пройти, оказался заваленным – из-за чего стал одним из тех недочетов, о которых меня предупреждала Рен. Нам пришлось оставить перевал и выбрать более долгий маршрут по южному склону, где глубина снега составляла всего несколько дюймов.

Синове выругалась и указала на круп Мийе.

– Мы пропустили там немного крови.

Я оглянулся и увидел на шерсти лошади заметные пятна, темные и покрытые коростой.

– Ого, гутра хезо, – сказал я и спрыгнул с седла. Мы смыли кровь с наших лиц, мехов и оружия – важно, чтобы нас не обвинили в смерти шести человек, если их найдут, и чтобы мы не привлекли внимание хищников в горах, например волков, которые бродят здесь зимой. Я взглянул на небо. Или голодного ракаа, который, возможно, почувствовал вкус к человеческой плоти после трюка Синове с Бахром. Я налил воды в ладонь и потер шерсть Мийе.

– Гутра хезо? – спросила Рен.

– Кази так обращалась к Мийе. Я думал… – Но не договорил. Я и не знал, что думал, кроме того, что хотел услышать Кази, даже просто произнося ее слова. Я хотел повторить и запомнить каждое слово, которое когда-либо прозвучало между нами, чтобы сохранить все в памяти.

– Ты портишь лошадь не меньше, чем Кази, – щебетала Синове. Она воспользовалась случаем, чтобы рассказать мне о том дне, когда Кейден, хранитель Венды и одно время ассасин, подарил Кази лошадь. Она уже несколько недель присматривалась к Мийе. Синове, Рен и Кази было тогда по тринадцать лет, и их допустили к обучению на рахтанов, а это означало, что каждая из них получит собственную лошадь, которую будет содержать, ухаживать за ней и тренировать.

– Все рахтанские лошади немного дикие, но Мийе отличался от остальных. Кази страшно хотела эту лошадь, но Кейден уже отказал ей. Он сказал, что Мийе – слишком упрямый конь и для Кази большой.

По словам Синове, Кази не сдавалась, и однажды она запрыгнула в загон Мийе. Он был молодым конем, злобным и яростным, но именно это Кази в нем и нравилось. Он набросился на нее, пытаясь отпугнуть, а она набросилась на него. Это было зрелищное противостояние, Кейден кричал, чтобы она убиралась оттуда, но потом она подозвала коня и протянула к нему руку.

– Этот безумный зверь подошел к ней, коснулся ее ладони, а остальное тебе известно, – сказала Рен. – Хранитель не смог отказать Кази, и в тот же день конь стал ее.

– Она подкупила Мийе, – сказал я.

Девушки повернули головы в мою сторону.

– Что? – сказали они одновременно.

– Почти две недели она тайком таскала ему сушеные ягоды из кухонной кладовой. Вот почему он подошел к ней. Он ждал угощения. – Кази рассказала мне эту историю, смеясь над потрясенным лицом хранителя.

– Будь я проклята, – сказала Синове, улыбаясь, очевидно, довольная, что Кази ничего не оставляла на волю случая.

– Похоже, вы двое рассказали друг другу все. – Она лукаво посмотрела на меня, прищурившись. – А как насчет меня и Мэйсона? Ты рассказал ей о нас?

Рен закатила глаза.

– Да там и рассказывать-то нечего.

Я кивнул.

– Кази удивилась.

Внимание Рен переключилось на Синове.

– Так что насчет тебя и Мэйсона? – Синове рассмеялась и сказала Рен, что между ними было даже больше, чем она может себе представить.

– Возможно, нам удалось украдкой поцеловаться раз или два. – Синове закатила глаза, намекая на нечто большее, чем поцелуй.

Между девушками разгорелась небольшая ссора, Рен сказала, что опасно связываться с врагами.

– Посмотри, в какие неприятности попала Кази… – Она запнулась и посмотрела на меня.

– Я все еще враг? – спросил я.

– Ты заноза в заднице – вот кто ты, но не враг – пока что.

Странно, но из уст Рен это прозвучало почти как комплимент.

Синове насмешливо посмотрела на нее.

– Хочешь сказать, что не мечтаешь снова увидеть Самюэля?

Рен оскалилась.

– Нет. Не мечтаю. Между мной и Самюэлем ничего не было.

– Но ты хотела. – Синове постучала себя по подбородку. – А может, все дело в Араме? Я до сих пор не могу различать этих двух парней.

Рен с шипением выдохнула и поскакала вперед, оборвав разговор.

– Святые угодники, – ворчала она. – Мне нужна Кази.

Синове продолжала болтать о Мэйсоне, представляя, что он будет очень рад ее видеть, несмотря на их холодное расставание и угрозы, которые они бросали друг другу. Но я думал только о Самюэле.

Я всегда дразнил его, называя маленьким братом. Хотя он был на полдюйма выше меня. Я никому не рассказывал о записке, в которой говорилось, что он умер. Игнорировал ее, убеждая себя, что это не может быть правдой, но после того, как увидел стены Дозора Тора, узнал, что армия захватила Хеллсмаус, а моя семья спаслась бегством и пряталась в хранилище, – теперь это не казалось нереальным.

От мысли о его смерти у меня перехватило горло, и из него вырвался сдавленный стон. Я закашлялся, чтобы скрыть его. Рен недоверчиво оглянулась на меня. Она никогда ничего не упускала – может, именно поэтому злилась, что не догадалась о Синове и Мэйсоне.

– Откуда у Мэйсона шрам на шее? – спросила Синове.