Я бросился вперед, готовый открутить Шеридану голову, но Рен удержала меня.
– Не кусайся,
– А что насчет Зейна? – спросил я. – Что насчет него?
Благословенные боги, я молился, чтобы Ганнер убил Зейна до того, как все случилось. Чтобы он не остался на свободе и…
– Он жив? – спросил я.
Шеридан улыбнулся.
– Он продвинулся по службе с тех пор, как перестал работать на тебя. Теперь он лейтенант в королевской армии. Вероятно, отвечает за того венданского солдата, о котором ты так беспокоишься.
Рен крепче сжала мою руку.
Шеридан использовал момент, чтобы сделать выпад, но не ко мне, а в сторону, целясь в свечу, стоявшую на перекладине в нескольких футах от него. Он нырнул, его рука сбила свечу, и свет погас. Полная темнота поглотила нас. Послышалось шарканье, затем звук удаляющихся шагов и, наконец, крики. Наши.
Никто из нас не осмеливался размахивать оружием, потому что мы не видели друг друга. Синове снова и снова чиркала кремнем, пока наконец ей не удалось зажечь уголок своего мехового плаща, и маленькое пламя засияло достаточно ярко, чтобы мы смогли найти свечу и снова зажечь ее.
Я услышал шарканье, ворчание и пыхтение откуда-то из глубины пещеры, далеко за пределами светового круга. Повозки скрипели и рушились, когда на них натыкались в темноте.
– Выходи, Шеридан! – крикнул я. – Некуда деваться.
Он не ответил.
Рен выругалась.
– Мы ни за что не сможем его здесь отыскать.
Я уставился в пыльную темноту.
– Нам и не нужно, – ответил я.
Мы ушли, закрыв все двери, хотя среди удушающей темноты в лабиринте разваливающихся повозок он все равно никогда не нашел бы выход. Шеридан сам предрешил свою судьбу. Через несколько дней, если не часов, он присоединится к армии тех, кто однажды спустился сюда.
Эррдвор – их лидер. Он называет мне свое имя и бьет себя в грудь.
Он дрожит от ярости. Он старше меня. Больше меня. Сильнее. Он говорит, что я должен повиноваться. Что должен открыть наши ворота. Но он не злее меня. Он был одним из тех, кто убил моего деда.
Завтра. Мне просто нужно пережить еще один день. Как только Лидия и Нэш будут в безопасности, ничто не сможет удержать меня. Ничто не заставит ждать. Я найду и уничтожу боеприпасы. Короли и генералы умрут. Бумаги, которые королева приказала мне найти, будут конфискованы у Ганнера, который наверняка их где-то припрятал. И я снова окажусь с Джейсом. Стану заботиться о нем. Лечить его в погребе, пока он не сможет снова ездить верхом, сколько бы времени это ни заняло. Чего бы это ни стоило. А потом мы восстановим Дозор Тора. Мечта, которую считала утраченной, снова начала расцветать во мне, раскрываясь, как весна посреди зимы.
Я закончила зашнуровывать платье, посмотрела на себя в зеркало и нахмурилась. Это платье не для тихого ужина или допроса. Скорее для торжественного случая. И оно слишком откровенное, но что бы ни ждало меня сегодня вечером, я должна подыграть королю. Отвлечь и увлечь. Это еще один вид жонглирования, и на одну ночь я могла его применить. Надо завоевать доверие короля, чтобы он ослабил бдительность.
Но он не похож ни на кого другого. Я знала это. Даже у зарвавшихся купцов были правила, которым они должны следовать, люди, перед которыми должны отчитываться. Король не подчинялся никому, и правила, которым он следовал, были те, что он сам установил и мог изменять по своей прихоти.
Я потянула за лиф, пытаясь натянуть его повыше. Чувствовала себя как Рен, пытающаяся разобраться в непрактичной одежде. Это…
Я повернулась. В комнате было тихо, неестественно тихо, но воздух дрожал. Чувствовала, что призраки витают в воздухе, наблюдая за мной. Их холодные ноги нервно переступали. Один из них провел кончиком прохладного пальца по моей челюсти.
Решительный стук в дверь заставил меня обернуться. Озноб исчез. Неужели Пакстон что-то забыл? А может, мой эскорт прибыл раньше? Тот факт, что мне все еще требовалось сопровождение, свидетельствовал, что я пока не заслужила доверия, хотя официально уже находилась на службе у короля. К завтрашнему дню я должна развеять у него все сомнения. Если Пакстон справился со своей работой, то справлюсь со своей.
– Иду, – отозвалась я.
