Я шел к гостинице не спеша. Сотня метров – и на месте. Прислушивался к ощущениям – вроде ничего такого, ни тошноты, ни слабости, ни головокружения. Вспомнил, что очень долго икс-лучи считались невинной забавой. Народ фотографировал разные места своих организмов, имелись приборы для домашнего развлечения, с помощью которых искали спрятанные друг от друга мелкие металлические предметы, а обувные магазины использовали установки для точной подгонки ботинок. Охренеть. И фотографы, естественно, никакими средствами защиты не пользовались. Никаких свинцовых фартуков для сохранности гениталий, о бариевой побелке никто даже не думал. Зато я побеспокоюсь. Рентгенологи слезами обольются от издевательств, но зато пипирка в темноте светиться не будет.
Заказал в номер что-нибудь перекусить и бутылку вюрцбюргского красного. «Пино нуар»? Давайте.
Вино я даже не распробовал, выпил как воду. Под конец с сожалением посмотрел на пустую бутылку – как обычно, не хватало для полного удовлетворения совсем немного, но продолжать не стоит, головная боль с сушняком мне вряд ли нужны. И лег баиньки. Хороший был день.
Спал я крепким и спокойным сном. Без сновидений, как обычно. А то если мне привидится что, то потом всё утро насмарку. Встал чуть позже намеченного, но мук совести по этому поводу не испытывал. Времени еще вагон, так что размялся в гимнастическом зале, помедитировал, плотно позавтракал. И пошел на прогулку.
Сегодня я решил всё-таки подняться к крепости на холме. И кровь немного разгонит, и мозги на свежем воздухе прочистит. Художник, к счастью, на своем обычном месте не стоял, слушать очередную лекцию по краеведению в мои планы не входило. Мост, кстати, очень похож на Карлов мост в Праге. Местным епископам деньги явно девать некуда – зафигачили аж двенадцать трехметровых скульптур святых и императоров. Хотя чего бухтеть? На дорожное покрытие в городе тоже хватило, грех жаловаться, грязи по колено не наблюдал еще.
Крепость не впечатлила. Дура здоровая, но видели мы и побольше. А так – стены, ворота, башенки. Туристам зайдет, да и киношники наверняка такую натуру не пропустят мимо. А я развернулся и пошел вниз, к Майну. Не спеша, не хватало еще с мокрой спиной на сквозняке сидеть. О, режим деда включился – начал задумываться о здоровье и безопасности. Стареем, профессор. Или это что-то другое? Здравомыслие, например.
Атмосфера в лаборатории несколько отличалась от вчерашней. Накануне все было неторопливо и планомерно. Параметры, опыт, результат. Повторить до мелькания в глазах. А сегодня? Все какие-то слегка взбудораженные, голоса чуть громче, слова произносятся чуть резче. Так бывает перед большой пьянкой, когда последние приготовления вот-вот должны закончиться, и все участники с нетерпением ждут первого тоста. На языке начинает чувствоваться вкус напитка, глаза тянут из тарелки бутерброд, которым закусывать будут. Короче, праздник случится совсем скоро.
Я под ногами путаться не стал, вышел в коридор и встал у окна. Смотреть, собственно, там было не на что: вот пробежал мальчик из лавки, прижимая обеими руками сверток к груди, чуть не столкнулся с парой студентов. Собачка породы коктейльтерьер потрусила по тротуару. Никто ничего не подозревает. Потом, когда начнется шумиха, все вспомнят, как они встретили утром виновника торжества, и тот им непременно что-то сказал. А пока…
– День добрый, герр профессор! – Голос Рёнтгена вырвал меня из череды бестолковых рассуждений. – Готовы к новым открытиям?
– Здравствуйте, герр ректор, – ответил я.
– Для вас – Вильгельм. После вчерашнего… Боже, я до сих пор не могу себе простить, что так обошелся с вами при первой встрече!
– Но кто же знал, что я окажусь настолько рассеянным, что начну глазеть по сторонам, – улыбнулся я. – Прошу и вас называть меня по имени.
Ну всё, теперь будем поздравлять друг друга с днем рождения и посылать рождественские открыточки. Высшая ступень – приглашение на домашний ужин, но это вряд ли.
Теперь мне есть куда стремиться в плане организации исследовательских работ. Каждый ассистент четко знает свое место, как солдат – свой маневр. Никто никому не мешает, всё работает как часы. Молодцы, я просто в восхищении.
Заготовленные фотопластинки решили фотографировать сериями по пять, чтобы понять, сколько невидимого излучения надо на один прием. Рёнтген посмотрел по сторонам в поисках объекта, и тут вперед во всей красе вылез русский доктор медицины. А что, добрый ангел и соучастник, мне можно.
– Вы разрешите? – спросил я и приложил кисть к фотопластинке.
Утром проснулся в отличном расположении духа. Во-первых, я обладатель снимка номер два в истории мировой рентгенологии. И на нем красуется моя левая кисть с чуть оттопыренным в сторону мизинцем. Впрочем, как и на фото номер один, которое оставили для грядущих поколений. Технически это номера семь и шесть соответственно, но первая пятерка фотографий оказалась безбожно засвеченной, и ради красоты все согласились сделать вид, что в первый раз была разминка.
