Много лет спустя в городе, в районном центре, Микуль встретился с бывшим сослуживцем Большого начальника. Сослуживец, широкий в кости старик, когда услышит имя своего начальника, вздохнет и скажет:
— Ох, и попил он кровушки народной!..
Помолчит, по-стариковски кряхтя, закурит, оглядит Микуля с ног до головы, откашляется, потом заговорит:
— Почитай, двумя ногами в могиле стою. Так и быть, спрашивай… Скажу…
Немного помедлив, после паузы, Микуль спросит:
— Каким он был… на службе?
— На службе-то?.. Был очень выдержанный.
— Как это следует понимать?.
Старик призадумается. Потом вскинет голову, его водянистые глаза странно заблестят. Пояснит:
— Помню вот, калмычку он допрашивал. В войну сюды калмыков сослали. Из ссыльных она. Молодая такая была. Он положил незаряженный пистолет на стол и начал допрос. Ходит по кабинету, сапогами скрипит. Допрос ведет. А калмычка в обморок падает. Беременная была. Ну, помощники водой обливают холодной, в чувство приводят. Он дальше допрашивает. Она опять в обморок. И так до утра. Всю ночь. Лицо его не дрогнуло ни разу. Будто из железа или стали. А утром он свеженький такой, будто не работал всю ночь. Крепкий он был, выдержанный.
— А пистолет почему не заряженный?
— Э-э, дело тут известное. Арестованный недалече от стола сидит или стоит. А он положит свое оружие на стол и ходит по кабинету или по камере, допрос ведет. Потом как будто забывает про оружие, отходит к окну или двери, спиной может повернуться. Коль арестованный шибко озлобленный, совсем к стенке приперли, хвать пистолет — и в него. Чак — осечка. Чак — осечка. Пистолет-то пустой. Конфуз вышел. А он хохочет. Любил пошутить… Опять же охранника проверяет, коль не услал и тот возле двери стоит. Особенно, если это новенький. Предан ли? Надежен? Шустрый охранник, бывало, успевает уложить или поранить арестованного. А иной, коль начальник рядом, своей грудью прикрывал его. Это особо почиталось…
Микуль только головой покачает.
— Охранник не знал, пистолет заряженный или пустой. Бывало там один или два патрона. Для устрашения он выпустит пули в стену, в потолок или пол. Потом кладет на стол. Все видели, что пистолет заряженный — только что стрелял. Новички и попадались на этом.
— Какое у него образование было?
— Образование-то?.. Только церковноприходская школа, говорили. До революции еще учился, в каком-то уральском поселке или городке. Гордился, что сын рабочего, из пролетариев… Видно, так и было. Потому как на службу к себе шибко образованных не брал. По себе мерил, чтобы никого ученее его не было под рукой. Так-то вот.
— И с этой церковноприходской школой работал до конца?
— Нет, он учился. К нему домой ходила учительница черномысовской школы. Учила его дома. Известная учительница. Только вот фамилию не припомню. Знал ведь…
— И до какого уровня она довела его образование?
— Говорили, до уровня десятого класса. Он был очень старательным учеником. Если бы имел хорошее образование, он бы далеко пошел. Высоко бы взлетел.
— В деревнях он русских не трогал?
— И русским досталось. Но больше он шаманов брал.
— А ненцы?
— Ненцы-то?.. Ну, те быстро от своей веры отказались, перестали богу поклоняться, обряды разные перестали исполнять. На учебу, на всякие там курсы охотно ехали. Не помню, не проходили у нас ненцы… А вот остяки — другое дело. Поди, по сей день сохранили священные места и шаманят? Помнят бога? Есть шаманы?
— Есть такое дело… — скажет Микуль.
— Видишь, верно чуял мой начальник — кого и где брать. Нюх у него был острый. Его не проведешь.
— В командировки по району один ездил? С переводчиком?
— Это когда как. Он разный был. Его трудно понять. То поедет и пустит впереди охранника и сзади охранника. Потребует, чтобы и каюром непременно был партиец или комсомолец. И ночью чтобы охрана не смыкала глаз. И переводчик чтобы постоянно под рукой был… А то поедет и пять-шесть остяков привезет. Ну, которые шаманы. За раз. Один. Переводчика где-нибудь побьет и бросит. Вот такой он был… Нюх, я тебе скажу, у него звериный. И верхним чутьем тоже брал.
Микуль знал, что верхним чутьем обладают очень редкие собаки, которым на охоте нет цены. Поэтому он спросит:
— Что за верхнее чутье у него было?
— Это вот что такое. Там, вверху, в центре, разоблачили какой-нибудь блок, левый или правый. Или что-то еще тому подобное. Он тотчас же разыскивал нити заговора здесь, на месте, и разрывал их, обезвреживал.
— Какие нити? — удивится Микуль. — В такой-то глуши? При тех транспортных средствах и связи?!
— Он сам плел эти нити и сам же рубил их.
— Каким образом? Как?
— Как?.. Да способов много. Вот, к примеру, едет куда-то человек. Дают ему посылочку с просьбой, там-то передать тому-то. Ну, человек берет посылочку, передает. А получатель сообразить ничего не успевает, как приходят за ним. Заводится дело под номером таким-то. В посылочке-то что? Литература разная, инструкции и другие антиправительственные и антипартийные бумаги. И оружие там может оказаться. Да все, что хочешь, о чем и вовсе не подумаешь…
— А если человек совсем непричастен?
