— Хе-е, непричастен?.. Был непричастен — так будет причастен. Через два-три дня. А то и через несколько часов. Время-то суровое было. А человек он и есть человек, из мяса и костей. Поди, ведь не железный, не стальной. Признает все, что захочешь… По этой статье русские шли, помню…
Микуль вспомнит, что такую же историю рассказывал ему старейший учитель района Аркадий Степанович. Единственное, что спасло учителя, — это интуиция. Он почувствовал неладное и не взял посылку. Хотя потом и пришлось из-за этого держать ответ…
— На фронт он не просился?
— Кому умирать охота?! Поди, не дурак был. Хе-е, фронт?!
— Почему все-таки не попал на фронт?
— Почему?.. Трудно сказать. Во-первых, он службу держал безупречно. За-ради службы все готов был положить. Недаром от рядового оперуполномоченного до начальника дослужился. С церковноприходской школой. Учиться начал позже, когда уже начальником стал. Район давал фронту рыбу, мясо, пушнину, лес. Район крепко работал на фронт. А кто главный человек в районе? Он. Значит, он крепко работал на фронт. При нем в районе был полный порядок. Высшие начальники знали это. Пошлешь его на фронт, а вдруг в районе все разладится? Вдруг рыбы дадут меньше? Пушнины дадут меньше? Вдруг без него поднимут головы враги народа? Где найдешь более преданного и надежного?! Стоит ли рисковать?.. Голова у него была, умен был. Все слышал, все знал. Всюду у него были глаза и уши. Превосходно знал жизнь района. Превосходно знал самые незначительные пружинки, двигавшие дела партийные, советские и хозяйственные. Ничего не скажешь, ценный человек для района, незаменимый. Как же его на фронт пошлешь?! Как же без него быть?! Как жить, наконец?! Опять же вышестоящее начальство свое умел хорошо встретить, а еще лучше — проводить. От этого, видно, тоже кое-что зависело. Умен был. Хитер был. Нюх тонкий был. Такого второго я в своей жизни не встречал. Видно, немного их в жизни. Немного их на нашей земле. Так, я полагаю. Верно ли я говорю?
— Наверное, немного их, — согласился Микуль.
— А на фронт-то?.. Кому умирать охота?! Поди, не дурак был!..
Действительно, кому охота умирать, если в тылу привольно жилось…
За вечер Демьян обошел многих родственников. Как он выражался, «чай пить заходил» — отдавал дань уважения Дому и его обитателям. Людей послушал, с друзьями потолковал, сам наговорился — об охоте, о своем житье-бытье рассказал. По древнему обычаю гостя без чая не отпускали. А пока чай пьешь — обо всем можно поговорить.
Ночевать же остановился в доме Курпелак Галактиона, в небольшой избушке на нижней окраине поселка. Вскоре после того, как почтовые дела перешли самолетам и вертолетам, и Галактион остался без оленей, он перебрался в поселок. Еще совсем недавно, когда и у него были олени, по первому снегу он ездил по борам и болотам — с собакой охотился на белок и глухарей. А зимой вместе с другими рыбаками ловил рыбу мордами и неводом: уперев конец костыля в пояс, он не хуже всякого орудовал пешней и саком[109]. Теперь для охотхозяйства он колол и строгал жильник[110], плел морды, мастерил нарты и прочие деревянные поделки. Демьян чувствовал, как его душа, душа исконного охотника и рыбака, рвется в тайгу, рвется в светлое первозимье боров и болот, озер и проток, в живописный Ягурьях, где он родился и где прожил большую часть своей жизни. Быть может, он, безоленный, и не выехал бы со своей реки и как-нибудь с помощью сородичей наладил бы там дела, если бы не дети. Их четверо.
За ними нужен глаз, их нужно растить и воспитывать. Старшие сыновья, как и Демьяновы, учились в школе-интернате у Корнеева-старика, а младшие дочери дома сидели, цеплялись за мамин подол, поскольку мама всегда рядом, никуда не отлучается — в поселке нет работы для женщин, особенно для полуграмотных, или совсем безграмотных жен охотников и рыбаков. Места уборщиц и посудомоек в школе и детском саду, в конторе промыслово-охотничьего хозяйства и в магазине, на почте и в медпункте давно заняты. После, когда закроют ферму серебристо-черных лисиц и голубых песцов, когда изведут небольшое стадо оставшихся от колхоза коров, женская половина поселка и вовсе останется ни с чем. Разве что по осени, в урожайные годы, станут спасать от вынужденного безделья кормилица-брусника и другие ягоды-грибы. Тогда и Аснэ, жена Курпелак Галактиона, отцепив дочерей от подола и препоручив их безногому отцу, с набирками-кузовками пустится по борам-болотам, чтобы в первую голову собрать ягоду на продажу, а после уже думать о припасах на долгую зиму…
Так и жил Курпелак Галактион со своей семьей в поселке, навсегда отлученный от родовых угодий в верховье Ягурьяха.
