Долго ему пребывать в новой столице не получилось, в 1004 году Цзи-цянь потерпел поражение в войне с тибетцами, был тяжело ранен и вскоре умер. Власть перешла к его сыну Дэ-мину. Положение было шатким, новое государство со всех сторон окружали враги. Но в 1004 году армия киданей вторглась в Китай и дошла до имперской столицы Кайфына. Сунский император на грани полного поражения откупился от киданьского императора колоссальной данью: 200 тысяч кусков шелка и 100 тысяч лян серебра (3700 кг) в год. В тот же год Дэ-мин, выполняя заветы погибшего отца, начал переговоры с сунским императором и в 1006 году заключил с ним договор на условиях признания главенства Китая, но с сохранением у себя захваченного Линчжоу, к которому император присоединил титул Сипин вана – правителя этого города.
Впрочем, уступки были сугубо формальными и недолгими. Уже в 1013 году Дэ-мин ввел у себя императорский церемониал, посмертно провозгласил своего отца императором. Помимо всего прочего, он воздвиг новую столицу. В 1020 году столица была перенесена в город Синчжоу, в плодородной долине между рекой Хуанхэ и хребтом Хэланьшань, на восточной окраине Ордоса. Там уже была крепость и место правителю понравилось. Город обнесли новой крепостной стеной, соорудили там дворец, храмы и присутственные места для положенного вновь возникшей империи аппарата управления77.
История возникновения Тангутского государства пересказана кратко, только общим абрисом. Желающие ее узнать подробно и в деталях, могут обратиться к трудам Е.И. Кычанова. Для нашего же повествования важно подчеркнуть, что само по себе образование этого государства было связано с климатическими изменениями. Несмотря на то, что прямых указаний на это в источниках не сохранилось, мы можем судить по результату. Тангуты отбили у Китая стратегически важный город, который сунскому императору пришлось уступить. Это показатель силы тангутской армии, которая у кочевников зависела от многочисленности и упитанности скота и лошадей, что зависело от травы на пастбищах и общего увлажнения степей. Если бы климат в засушливых степях Ордоса, Алашаня и Наньшаня не стал бы более влажным и не обратил бы пески в пастбища, то вряд ли устремления тангутской знати к императорскому церемониалу были бы реализованы на практике.
Впрочем, не стоит думать, что если восточно-азиатский муссон стал доносить больше влаги, то степи в пределах Тангутского государства превратились в рай земной. Хотя для кочевников стало раздольнее, тем не менее, рая не появилось. Климат оставался засушливым и время от времени оборачивался сильными засухами, вызывавшими голод.
Хотя Е.И. Кычанов не придает этой теме особого значения, тем не менее в его работе то тут, то там рассыпаны сведения о тех крупных засухах, которые настигали тангутов, и о том, как они влияли на Тангутское государство. Например, гибель Цзи-цяня в определенной степени была связана с сильной засухой, разразившейся в 1003 году78. Бедствие было настолько сильным, что вызвало небывалый голод (небывалый, это по меркам весьма неприхотливых кочевников, проводивших жизнь под шатрами из шерстяной ткани) и волнения среди населения. Именно в этот момент старшина тибетского племени Люгу Фаньлочжи собрал 60-тысячную армию и попытался взять штурмом Синчжоу, но неудачно. Тибетцам тогда принадлежал город Ляньчжоу, лежащий ниже Синчжоу по Хуанхэ, бывший базой их военных операций. Цзи-цянь в конце 1003 года распустил слухи, что собирается напасть на китайские пограничные укрепления, а потом быстрым маршем перебросил войска на запад и за несколько дней выбил тибетцев из этого Ляньчжоу.
Дальше, судя по всему, он разбил в окрестностях города ставку, но вскоре подвергся нападению тибетцев. Его армия была разбита, сам тангутский правитель был ранен и умер по дороге в Линчжоу, за 30 ли от города (15 км в пересчете со стандартного метрического эквивалента ли)79. Раненого Цзи-цяня везли около 250 км от места сражения.
Е.И. Кычанов описывает эти события по китайским хроникам, не особо вдаваясь в подробности и не пытаясь объяснить, что тогда произошло. При всей своей осведомленности и тщательном изучении хроник, историки, занимающиеся древним Китаем, редко выходили за пределы тех объяснений, которые предлагались средневековыми китайскими хронистами. Выдающийся исследователь истории Тангутского государства тоже не стал исключением. Хотя, в общем, подоплека событий достаточно очевидная. Тибетский вождь Фаньлочжи решился напасть на более сильных тангутов, буквально за несколько месяцев до этого одержавших крупную победу над китайскими войсками и взявшими город Линчжоу, только потому, что он знал о голоде среди тангутов. Это означало, что силы их на исходе, лошади отощали и можно ждать легкой победы. Он, конечно, не рассчитывал на упорное сопротивление и тем более не мог предположить, что Цзи-цянь провернет такой резкий маневр и застанет его врасплох.
