Блондинка, ухмыльнувшись, наклонилась через стол и вперила в Верити немигающий взгляд. Некоторое время обе сидели, уставившись друг на друга. Верити не выдержала первой. Вскочила, схватив собеседницу за ворот футболки, и несколько раз его перекрутила. Блондинка, задыхаясь, выпучила глаза и побагровела. В столовой зазвучали возбужденные голоса: арестантки подбадривали схватившихся женщин.
Завыла сирена, и в помещение вбежали охранники. Противниц разняли, удерживая каждую на месте, словно взбесившихся, рычащих собак. Заключенные занялись своими делами. Блондинка, хрипло втягивая воздух, потерла шею.
Резиновые подошвы легких парусиновых туфель Верити противно скрипели по липкому полу. Она направлялась обратно в камеру. Добравшись до двери, услышала шаги за спиной. Позади стояла женщина-бульдог с двумя напарницами: резкие черты лица, плотно сжатые губы, стиснутые кулаки… Схватка выглядела неизбежной. Верити не стала звать охрану, не побежала; стояла на месте, пока троица окружала свою добычу, словно стая голодных волков. Ее втолкнули в камеру.
Железная дверь со стуком захлопнулась, и по коридорам разнеслось эхо, добравшись до кабинета, где сидела за кроссвордом надзирательница с татуированными руками. Она продолжала спокойно насвистывать себе под нос. Нет-нет, она вмешается, но не раньше, чем Верити получит урок местных понятий о дисциплине.
Стоя в своей маленькой гостиной, Дженни окинула взглядом гавань Уитби. Ее дом примостился высоко над древним рыбацким городом. На реке Эск покачивались лодки, проплывая мимо аббатства и дальше, к бурным водам Северного моря.
Боб сдержал слово, хотя, разболтав о своих планах доктору, уже не рассчитывал, что Дженни выполнит его поручение. Гонорар он вручил ей с удовольствием и даже добавил бонус — действия агента превзошли самые смелые его ожидания. После грандиозного скандала городской совет был не в состоянии быстро избавиться от «Соснового края» и преподнес участок Бобу на блюдечке.
В квартире было две спальни, одну из которых Дженни приспособила под мастерскую. Она писала морские пейзажи для местных художественных галерей и коллекционеров. Угрюмые этюды карандашом из древесного угля — аббатство и церковь Святой Девы Марии — с успехом ушли на первом фестивале готического искусства. Поклонники мрачного творчества слетались в Уитби, словно хищные птицы, и скупали все, что Дженни успевала создать. На этой неделе в ожидании приезда сестры она установила в свободной комнате кресло-кровать.
Обкусывая ноготь, Дженни отвернулась от окна.
— Ты точно не возражаешь? — спросила она, внимательно посмотрев на Клару.
Похоже, никаких сомнений девушка не испытывала.
— Честное слово, я очень хочу помочь! Человек, который столько перенес, заслуживает того, чтобы знать правду. Если она — единственная, кто может пролить свет, то… — Клара пожала плечами.
— Если тебе станет неприятно, сразу вешай трубку, обещаешь?
— Клянусь!
Клара начала набирать номер, сверяясь с лежащей на столике бумажкой, и Дженни заметила, что ее палец слегка дрожит.
От надзирателя, неотступно следовавшего за Верити, несло мерзким лосьоном после бритья, и ее едва не стошнило. Из камер вдоль тюремного коридора высовывались заключенные. Кто-то морщился и отворачивался, завидев Верити, другие же, напротив, наблюдали за ней с болезненным интересом.
Сегодня она забрала волосы в аккуратный хвост, не стесняясь предъявить миру изуродованное лицо с заплывшими глазами и багрово-красными кровоподтеками. Один глаз почти не открывался, на рассеченной губе образовалась черно-коричневая подсыхающая корочка. Верити шла прихрамывая и все же с высоко поднятой головой. Миновала металлическую площадку и спустилась по центральной лестнице, придерживаясь забинтованной рукой за перила.
— Сюда, Верити.
Надзиратель открыл дверь в комнатушку без окон. В центре стоял прикрученный к полу стол, рядом — легкий металлический табурет. В середине стола ее ждал серый телефонный аппарат.
— У тебя пять минут. Я за тобой слежу, так что без фокусов, ясно?
Фыркнув в ответ, Верити вошла в комнату и уселась за стол. Тюремщик закрыл дверь и остановился в коридоре.
Она подняла трубку, и в ухе зазвучал знакомый голос:
— Верити, ты?
— Привет, Клара. Какой сюрприз!
— Привет. Как… как дела?
— Ну как… Еда как в ресторанах с мишленовской звездой, а за местное спа вообще можно полжизни отдать.
На другом конце провода помолчали. Верити бесстрастно ждала продолжения, рассматривая давно не знавшие маникюра ногти.
— Хотела тебя кое о чем спросить… Мне нужна твоя помощь.
В трубке вновь воцарилась тишина, и Верити оторвалась от созерцания ногтей.
— Итак?
— Я сейчас у сестры, у Дженни. Ты сказала, что ее ребенок не умер, вроде бы тебе попадалась на глаза ее карточка…
— Ну да. — Верити прищурилась.
— Скажи, что случилось с младенцем? Кто его забрал?
— А почему я должна отвечать? Хочу кое-что оставить при себе. Люблю тайны, знаешь ли…
— У меня есть предложение.
— Да? И какое же?
