Аня поникла, и Эми перевела взгляд на фотографии девочек на стене.
— Где ваша семья?
— Дочери у родителей. Безопасно. Муж — не знаю.
— Он вас бросил? Встретил другую?
— Нет, он никогда. Был в АОК[17].
Поймав на себе пристальный взгляд, Эми недоуменно пожала плечами.
— Его забрать сербские солдаты. Не знать, что дальше. Не вернуться.
— Думаете, он погиб? — участливо спросила Эми, положив руку на плечо поварихи.
Аня кивнула.
— Я бежать из страны. Нет выбора. Работать в клинике, когда-нибудь получить лицензию, стать доктором, привезти девочек. Новая жизнь.
— Доктор Кавендиш знает, что вы тоже врач?
Аня, не отрывая глаз от ее лица, покачала головой.
— Не говорить ей. Лучше на кухне. Ей не знать, не надо. Потерять работу. Копить деньги.
— Обещаю, я ей ничего не скажу… Знаете, я, пожалуй, пойду, пока меня здесь не поймали.
Эми изобразила набрасывающегося на добычу тигра, однако взгляд Ани затуманился.
— Скоро увидимся, — пробормотала Эми.
Поговорив с Аней, она почувствовала себя лучше. Наверное, и правда испугалась отражения собственной ладони. Не стоит никому рассказывать о происшествии. Да и вообще лучше поосторожнее: похоже, в этой клинике недолго угодить в какой-нибудь изолятор.
— Я хочу уехать. Три недели — более чем достаточно. Больше не могу.
Доктор с сочувственным выражением слушала, как Гейнор, кривя ярко накрашенные губы, повествует о своих несчастьях. Бедняжка, вся в грязи — упала в лужу во время спринтерского забега. Кстати, с лица Гейнор уже сошли вызванные лишним весом отеки, да и грудь стала меньше. Следует приложить еще немного усилий, и пациентка добьется результата, за которым приехала. Отличный будет образец успешной работы клиники. Пока до окончательных выводов рано: кожа еще имеет желтоватый оттенок, белки глаз по-прежнему в красноватых прожилках. Видимо, недостаточно сна. Доктор сделала в уме пометку — увеличить на ночь дозу снотворного, и не помешает несколько процедур с бычьим коллагеном, чтобы сгладить морщинки.
— На возврат уплаченных денег я не претендую. Давайте просто поставим точку, — едва не плача, продолжала Гейнор.
Доктор мягко улыбнулась. Возврат денег? Кому придет в голову требовать возмещение за свою же собственную неудачу? Она покатала в ладонях сверкнувшую серебряным колпачком фирменную ручку от «Граф фон Фабер-Кастель». В окно уныло стучал дождь.
— Сможете вызвать мне такси до вокзала? Если быстро соберусь, успею на последний поезд до Лондона.
Доктор вновь улыбнулась, успокаивая пациентку.
— Боюсь, такси к нам сегодня не проедет — дорогу завалило. Почему бы вам не подождать до утра? Утро вечера мудренее, да и дороги к тому времени расчистят. Я вас прекрасно понимаю: когда сталкиваешься с трудностями, обязательно возникает искушение выбросить белый флаг. Другое дело, что вы уже проделали полпути, Гейнор. Сдаваться при таком раскладе стыдно. Смотрите, какая погода — вы наверняка простудитесь.
— Боюсь, игра не стоит свеч. Лучше уж я останусь толстой, — пробормотала Гейнор, выглянув в окно.
— Прекратите нести чушь! — резко, не сумев сдержаться, бросила доктор. — В вас просто говорит усталость. Даже не сомневаюсь — завтра вы будете чувствовать себя совершенно иначе. — Она указала пальцем на тарелку. — Не желаете полакомиться?
Гейнор взяла изюминку, покатала ее между пальцев и закинула в рот. Потянулась за второй, однако доктор отодвинула тарелку.
— Вижу, что вам сложно дается соблюдение установленных здесь правил. И все же прошу, не поддавайтесь сомнениям, Гейнор.
— Дома я чувствую себя счастливой, поэтому и хочу вернуться.
— Да что вы говорите? Будете добиваться внимания своего бывшего? Он даже не заметил, что вы уехали.
— Откуда вы знаете… — со слезами на глазах прошептала Гейнор.
— Давайте-ка мы для бодрости духа выпьем стакан сока с одним замечательным препаратом. Разумеется, вы подавлены. Тяжело сознавать, что не можешь быть с любимым человеком. Однако надо бороться, Гейнор! Он ведь о вас не думает, правда? Представьте, что вы наконец сбросили лишний вес, вернулись домой, заходите в бар, а там — он. У него глаза на лоб полезут! Ручаюсь, увидев вас, он бросит свою пассию.
Открыв дверцу медицинского шкафа, доктор достала флакон с порошком, смешала лекарство с соком и протянула стакан Гейнор. Та выпила его в два глотка, и доктор налила еще.
— Спасибо.
Выжидая, пока препарат подействует, доктор Кавендиш встала у окна, наблюдая, как Коттерил с Дюком обходят территорию. Собака дергала носом, втягивая в ноздри сырой воздух, с козырька бейсболки Коттерила стекали дождевые капли. Заметив ее в окне, охранник кивнул. Доктор вдохнула аромат стоявших на подоконнике лилий и обернулась к пациентке. Та сидела с сонными глазами, все еще сжимая в руке пластиковый стакан.
— Ну что, потерпим еще одну ночь? А завтра будет видно. Знаете, утром все воспринимается по-другому.
Гейнор уставилась на нее мутными глазами, облизала сухие губы и отпила сока. Доктор поймала платочком стекавшую по ее подбородку каплю.
— Нет, — невнятно произнесла Гейнор. — Я уже все решила. Хочу уехать сегодня.
