— С радостью… Не трогай Тааль-Шийи, Повелитель. Отступись от неё. Не давай ей упасть в эту темноту, даже если решишь упасть сам.
Даже если… Альену с небывалой яркостью представилось, как он наводит морок невидимости и тишины на этот кусочек рощи, как глубоко, до крови погружает извивы колдовства в сильное, пропахшее травой и ветром тело кентавра, как с хрипом прекращают работать по-лошадиному большие лёгкие, выносливое сердце… Как постепенно будет холодеть эта светло-серая шкура — до тех пор, пока тело не обнаружат сородичи.
Дрожа и задыхаясь, он отвернулся и отдёрнул руку от зеркала на поясе. Ужасала не столько кровавая фантазия, сколько то, что Альен опять сам не знал: это наветы Хаоса или уже его собственные, прорвавшиеся из личных пещер мысли?…
— Я и не собираюсь, — солгал Альен (как это жутко и больно: кентавр знает, что я лгу, и знает, что я знаю…). — Я приплыл сюда, чтобы закрыть разрыв и изгнать Хаос, а не чтобы помогать тауриллиан. Я не буду участвовать в обряде и заключать Узы Альвеох с Тааль-Шийи. Даю слово.
— Не стоит, — мягко посоветовал кентавр; теперь он смотрел на него с чем-то вроде сочувствия. Альен (впервые, должно быть) пожалел о том, что под рукой нет Ривэна. С ним как-то… твёрже стоялось на ногах. — Не стоит давать слово, которое не сможешь сдержать… Лучше обещай, что попытаешься.
— Обещаю, — Альен улыбнулся — так, что мох, папоротники меж корней и утоптанная трава на миг с хрустом покрылись корочкой льда. — А может, ты просто не веришь клятвам некроманта, досточтимый Турий? Не веришь словам Повелителя Хаоса?
Кентавр со спокойным любопытством потрогал лёд копытом. Такое природное явление, наверное, было ему в принципе не знакомо: западный материк лежит в более тёплых краях, и снег здесь выпадает лишь на крайнем севере…
— Может, и так, — без всякого страха согласился он. — Хотя предпочёл бы верить.
Что это — очередное издевательство или, наоборот, приглашение к дружбе?… Альен одним выдохом уничтожил лёд.
Турий-Тунт уверен, что он поддержит тауриллиан и раскроет разрыв. Уверен, более того, что он этого искренне хочет.
Виски заныли знакомой тягучей болью. Альен чувствовал себя, как уличённый преступник — как тогда, в доме старосты Кэра в Овражке, перед толпой разъярённых поселян… Он осквернил их погост, так что они были правы. Растерзав его на клочки, они тоже были бы правы — и разошлись бы, удовлетворённые добрым, справедливым делом. Возмездием.
Альен перевёл дыхание. Нельзя отвлекаться, нельзя давать себе послаблений… Он мысленно отметил, что отныне везде на территории Храма будет носить с собой тот меч. Ривэн его только поддержит, а бессмертным наверняка наплевать на такие мелочи.
— Не нашёл ли ты в книгах и свитках подробностей об этой магии, любезный Турий? — вежливо и доброжелательно осведомился он. — Возможно, ещё что-нибудь о Хаосе и разрыве? Что-нибудь, чего я не знаю?
— Вряд ли ты этого не знаешь, — с той же усталостью отозвался кентавр. Он всё чаще тоскливо посматривал в ту сторону, где за кипарисами и кустами скрывался склон, по которому вилась тропа к озеру русалок и Храму… Выходит, и сейчас волнуется за Тааль — обречённо волнуется. — Там сказано лишь, что единственный способ закрыть прореху в тонкой ткани мира (если она, увы, всё же возникла) — призвать того, кто открыл её. Да избавит его воля мир от Хаоса, отодвинет прочь от его гибельной Цитадели. Вот что я прочёл.
«Его воля»? Просто воля, желание — без всяких магических ухищрений? Может ли всё быть так просто?…
Вопреки сотне вопросов, чутьё подсказывало Альену: так и есть. Ему нужно просто захотеть, и разрыв захлопнется. Хаос прекратит свою игру в Обетованном.
Так значит… Тауриллиан правы? Он и вправду не хочет?
Он коснулся зеркала на поясе, прислушиваясь к себе. Невидимая пелена чар, окутывающая каждую былинку и каждый камень в Лэфлиенне, заботливо подсказала ему ответ. Он носился в остро-хвойном, влажном от дождей воздухе, и в золотом сиянии Эанвалле, и в дразнящем шёпоте моря, которое бьётся о камни совсем недалеко…
Повелитель Хаоса не хочет закрывать разрыв — и потому прореха в ткани мира ширится. «Всё будет зависеть от твоего выбора», — твердили ему бессмертные; а он ни разу не отважился принять это вот так, буквально. Искал посторонние способы, обряды и заклятия, которых попросту нет существует.
Рощу накрыла большая крылатая тень, и, подняв голову, Альен увидел пролетавшего над деревьями дракона. Его чешуя сверкала янтарно-жёлтым, пластины панциря вокруг шеи напоминали круглый воротник. Эсалтарре из этой породы Альен ещё здесь не видел… Он вздохнул.
Наконец-то понятно, почему Турий-Тунт косится на него, как на личного врага, а тауриллиан и их явные союзники смотрят, как охотник на непростую добычу. Ему достаточно пожелать, чтобы разрыв закрылся и пленение бессмертных продолжилось… Или открыть злосчастный разрыв до конца, заключив Узы Альвеох с Тааль-Шийи, которая не сможет (да и, что уж там, не захочет…) сопротивляться.
