— Или просто уходит временами, как Лорри, и отдаёт тауриллиан свою силу, — кивнула Дана. Её лицо стало печальным и задумчивым, очертилось резче. Тааль вдруг впервые остро ощутила нереальность всего, что происходит, всего в доме двух боуги и в этом дубовом лесу… Будто бы летела по прямой, не встречая препятствий, но потом забрала немного в сторону — и вот уже все нормы нарушены, а вокруг — то ли сказка, то ли ночной кошмар.
Такое же чувство преследовало её во снах, где появлялся Альен из-за моря. (Стоит ли называть его «Альеном из Обетованного», если для боуги Обетованное охватывает весь мир?…)
— Отдаёт свою силу? — очнувшись, переспросила она. — Зачем?
— Чтобы они вернулись, я полагаю, — вздохнул Вирапи, откладывая книгу. Принимая ношу, лепесток стола-кувшинки плавно прогнулся. — Чтобы разрушили барьер и воцарились по обе стороны океана, как в прошлом. Им нужна прорва сил, жизненной энергии, чтобы построить волшебный Мост. Для того, наверное, тауриллиан и приманивают к себе смертных — всё больше в последнее время.
Дана сокрушённо постучала пальцами по столу. Ёжик, приняв это за зов хозяйки, затопотал к ней и уселся рядом, обнюхивая ножку стула. Тааль улыбнулась, хотя вообще-то настроя улыбаться у неё совершенно не было.
— Не так давно я выходила на поверхность, чтобы порыбачить… Ну да, иногда я ловлю карпов на поверхности Холма, — встретив взгляд Тааль, Дана приподняла рыжие брови: — А что в этом такого?… Не всё же сидеть здесь, отчищая плошки… — (Вирапи скорбно покряхтел, но ничего не сказал: наверное, давно смирился). — Так вот, неподалёку находятся владения одного из них… И поблизости уже выросли, оказывается, целые посёлки из их прислужников, — боуги сделала паузу, будто давая Тааль время осмыслить это. — Двуликие-оборотни, кентавры, морской народ в реках и тесном озере… Наши сородичи, которых мы считали пропавшими или ушедшими путешествовать, — Дана облизала ложку и сокрушённо покачала головой; в том месте, которого коснулся его язык, ложка ожидаемо позолотела. — И драконы, конечно… Уж не знаю, кто ещё поселился на прочих землях, если даже там такая толпа.
Вот, значит, где все те, о ком говорили как о рабах… Тааль прикусила губу, подумав о Гаудрун и Турии.
— А майтэ? Вы не видели никого из майтэ?… Всё гнездовье моей подруги угнали к тауриллиан силой…
— Не видела, Тааль-Шийи. Мне жаль. Может быть, их держат где-нибудь дальше… Я никогда не захожу глубоко в земли тауриллиан, чтобы тоже не поддаться их очарованию, — она вздохнула. — Это сложнее, чем многие думают.
— Потому наши предки и приняли когда-то правило не выходить из-под Холма, — сказал Вирапи, вряд ли сильно рассчитывая надеясь на успех. — И охота же тебе, ненаглядная моя, раз за разом играть с огнём…
Дана поморщилась.
— Перед тобой сидит та, кому удалось пересечь почти весь материк, чтобы помочь своим близким — а ты говоришь мне об игре с огнём? — она с шутливым укором пихнула Вирапи локтем. — Эх ты, старый ворчун… Тааль-Шийи, я думаю, видела такое, чего мы с тобой не видели даже в юности, когда превращали в серебро отражения звёзд.
Ну что ж… Тааль не хотелось льстить себе, но, наверное, это правда. Особенно в отношении грифов и песчаного старика Хнакки — хоть она бы и не пожелала никому такого незабываемого опыта.
— Так значит, вы позвали меня, чтобы…
— Чтобы предупредить, Тааль-Шийи: ты не должна верить тауриллиан, — сказала Дана, и на середине её фразы музыка на поляне резко смолкла, превратившись в протяжную песню. Одни и те же слова, которых Тааль почему-то не могла разобрать, повторялись снова и снова, наполняя ей сердце тоской, непокоем, ожиданием волшебных и пугающих перемен. — Не должна ни в каком случае — даже если они будут угрожать тебе или твоим друзьям, или сулить тебе новые крылья, или ещё что-нибудь… Запомни это, пожалуйста. В твоих руках — не только твоя судьба, но и тысячи других, включая наши. Не могу сказать, что мы сами от этого в восторге… — Дана посмотрела на слабые, чересчур костистые руки Тааль, словно от них именно сейчас в самом деле что-то зависело. — Но так уж вышло, и придётся тебе принять это.
— Я приняла, — призналась Тааль, слушая песню вместе с забавным сопением ёжика на её фоне. Один из светлячков, покружив по комнате, опустился прямо перед ней. — Если бы не приняла, то осталась бы в Молчаливом Городе.
— Рано или поздно Город исторг бы тебя, — возразил Вирапи. — Живые не могут находиться там слишком долго.
Тааль не ответила. Угадав невесёлое направление её мыслей, Дана поспешно заключила:
— Вот и хорошо. Мне радостно, что мы встретились, Тааль-Шийи. Я хотела убедиться, что ты заслуживаешь выпавшего тебе пути.
— И как, убедилась?… — смешливо поблёскивая глазами, поинтересовался Вирапи. Потом наклонился и подхватил ежа (не задев, стоит заметить, ни одной иголки). — Теперь, думаю, пора уже переправить её благополучно к духам и тауриллиан, пока они не закончили со своим Мостом…
— Ещё не всё, — сказала Дана со странным выражением лица. — Сначала ей надо отдать Нож.
Это слово она с благоговением выделила из прочих.
