— Знамёна наши? — поинтересовался Дорвиг. Но к нему уже скакал кто-то с донесением; копыта лошади громко чавкали в грязи. Дорвиг вздохнул, подумав о Счастливом — славном коне с отметиной богов на лбу… Теперь его оседлал Рольд. Неплохой наездник, но явно не тот, которого заслуживает конь молодого Конгвара.
— По пути — замок лорда Толмэ, двур Дорвиг! — выкрикнул один из десятников. — Того самого, что вёл дорелийцев на равнине Ра'илг. Лекарь Велдакир узнал его знамёна.
— И что на них? — зачем-то спросил Дорвиг. Теперь он с особенной жадностью ловил в чужой речи любые упоминания о красках и рисунках — потому что утратил навсегда.
— Златорогий олень на малиновом поле, двур Дорвиг… Разведчики говорят, в замке стража, челядь и маленький отряд лучников — больше никого. Хотя замок Толмэ огромен, и отстреливаться они смогут долго… Но нас много, и мы полны сил. Прикажете начать штурм? — молодой голос десятника звенел от жажды боя. — Ребята давно не разминались. Говорят — что нам, так и брести до самого Энтора, будто на прогулке?…
Златорогий олень на малиновом поле. Дорвиг вспомнил, что на лорде Толмэ в бою был малиновый плащ — мелькал то тут, то там глупо-радостным пятном, вился за ним изящными складками… Значит, это цвет его рода. Дорелийцы и ти'аргцы придают гербам до нелепости громадное значение.
И замок лорда Толмэ стоит почти пустой, пока сам он прозябает в Заповедном лесу с кучкой выживших… Странно получается. Вряд ли дорелийцы были так уверены в победе, когда переправлялись через Зелёную и маршем шли по равнине Ра'илг навстречу незваным гостям.
Дорвиг вздохнул. Его так и подмывало отдать приказ, которого жаждет войско. Но не нужно забывать, что едет он остановить эту бессмысленную войну во вред Альсунгу — войну ведьмы и заговорщицы, которой всё равно не удержать в руках могущественную махину Дорелии, когда всё закончится…
Остановить войну, а не продолжать.
Непривычная роль. Но боги рассудили по-своему: отобрав у него одно зрение, подарили другое. Боги ведь ничего не делают просто так.
— Двигаемся дальше, — распорядился Дорвиг. — Замок не трогать, но дозор удвоить, проверить охрану обоза, всем быть начеку. Любого вооружённого дорелийца убить. Первыми — никаких атак.
Ему нужно было поберечь силы для встречи с Хелт.
Тааль почему-то не хотелось спать в домике боуги, но остаться на ночь в лесу она бы точно ни за что не решилась. Дана увела её с поляны под множеством подозрительных взглядов, мерцающих в темноте; кажется, здесь не очень-то жалуют чужаков. Прощаясь с Фиенни и объясняясь с остроухим народцем на поляне, Тааль так переволновалась, что мечтала уснуть сразу же, как только предоставится возможность.
Однако выяснилось, что женщина-боуги, похожая на стройного мальчика, не намерена откладывать разговор до утра.
Внутри было уютно и очень славно; Тааль радостно отметила про себя, что новая обстановка после дней в Молчаливом Городе уже не так сбивает её с толку. Впрочем, радость сразу сменилась тревогой. Сколько ещё ей предстоит исказить в себе, чтобы совпасть с новой ролью и помешать тауриллиан? От чего ещё из ценностей и представлений майтэ она должна отказаться?…
Домик Даны, одной из стен приросший к дубу и совсем крошечный снаружи, внутри оказался просторным. На входе Тааль пригнулась, чтобы не стукнуться затылком о притолоку, но потом с удивлением обнаружила, что может полностью выпрямиться. Снова магия?…
В очаге трещал огонь — не такой, как в доме Фиенни, а почему-то зелёный. На полках над ним блестели отчищенные горшочки и плошки. Платяной сундучок стоял между двух кроваток — маленьких, будто бы детских; ковёр на полу, кажется, был каким-то немыслимым образом сплетён из сухих листьев. Узкая приставная лестница вела на второй этаж или, может быть, на чердак; её перила зеленели от вьющихся побегов. Огромная кувшинка в углу, кажется, заменяла стол: по крайней мере, на её лепестках лежали свитки и вощёные таблички, испещрённые знаками. Тааль сразу узнала письменность кентавров. От сияния двух светлячков, беззвучно скользивших под потолком, кувшинка казалась такой белой, что начинали слезиться глаза.
— Проходи, не бойся, — сказала Дана, прикрывая за собой дверь. Она вроде бы осталась спокойной и весёлой, но уши под ёжиком волос воинственно встопорщились. — Здесь ни один возвращенник тебя не достанет.
— Они не обидятся? — спросила Тааль, осторожно выглядывая за окошко, на залитую лунным светом поляну.
— Нет, — махнула рукой Дана. — Посмотри сама, если хочешь. Они уже и думать о нас забыли.
