Вилтор сидел в зельдорской таверне, обалдев от внезапно свалившегося на него счастья. В таверне было светло и людно: не одному ему пришло в голову насладиться первым вечером в нормальном, человеческом месте. Многие разговаривали, но в основном молча потягивали эль или сидр вприкуску с жареными цыплятами. Люди слишком устали, чтобы попусту трепать языком, и всё ещё с трудом верили, что спаслись.
В большом очаге, заглушая ненавязчивое треньканье лиры менестреля, трещал огонь. Покой окутал людный зал — заботливо, точно шерстяное покрывало. Или тесто вокруг варенья в булочках…
Впервые за долгое-долгое время Вилтор сравнил что-то в своей жизни с выпечкой. Он улыбнулся: это явно значит, что всё идёт на поправку.
В деревянной кружке пенился эль; стол был новым и пах сосной. Сосны в Зельдоре вообще были повсюду — даже рядом с казармой городской стражи, где поселили их с Гоннатом. Там темно зеленела целая аллея, что сначала заставило Вилтора долго чесать в затылке: он привык, что такие уголки окружают замки или дома богатых купцов, но никак не жильё солдатни.
Впрочем, он мало думал об этом в тот вечер. Он вообще мало думал — только рычал от удовольствия (то мысленно, то вслух), мочалкой сдирая с себя засохшую грязь, промывая корочки на ранах, ужиная горячей едой… Зельдор принял их более чем гостеприимно. Выйдя из ратуши после переговоров с городскими властями, лорд Толмэ объявил, что их крошечное потрёпанное войско — просто армия героев в глазах местных. «Пусть мы не отстояли земли на севере, но отстояли свою честь и жизнь! — восклицал он, озабоченно потирая ввалившиеся щёки. — Любой город в Дорелии был бы счастлив стать нашим убежищем».
Правда, Вилтору показалось, что лорд слегка покривил душой: хмурые взгляды людей, на голову которых вдруг свалилась толпа израненных нахлебников, выражали что угодно, только не восторг… Но в тот момент это было совершенно не важно.
Их расселили там, где нашлось место; лишь немногим повезло оказаться среди стражников — остальные довольствовались гостиницами и приютом для бедных при местном храме Эакана, бога воздуха. Лорда Толмэ пригласил к себе толстый, страдавший одышкой градоправитель. Не очень уверенно он провозгласил, что считает своей почётной обязанностью принять в собственном доме королевского полководца. Пока они растекались друг перед другом в любезностях, Вилтор глазел по сторонам и мечтал, как поест наконец-то по-человечески и, может, даже выспится на перине… В битве на равнине Ра'илг и переходе через лес он похудел так, что чуть позже с трудом узнал себя в зеркале. Если бы госпожа Мейго увидела его в нынешнем состоянии, в дорелийской армии не поздоровилось бы всем поимённо, начиная с самого лорда Толмэ.
Гоннат, стоя с ним рядом, хохотал то над кучей конского навоза прямо посреди площади (наверное, не успели убрать), то над прорехой в платье торговки, то над тройным подбородком градоправителя. Он был чересчур возбуждён и никак не мог прекратить смеяться…
Он вообще слишком часто смеялся после битвы. Временами Вилтора пугал этот смех.
Хотя, конечно, это было и не так страшно, как дёргающееся веко лорда Толмэ или взгляд молодого аи Шарга, оставшегося без ноги.
Вилтор пытался разузнать, куда определили Отражений, но пока не смог. Они будто испарились, ещё когда все толпились на площади… А может, и на самом деле испарились — с них станется. Госпожа Индрис, по крайней мере, точно была похожа на сон.
Жуткое разочарование смог возместить только превосходный пшеничный хлеб — горячий, прямо из печки, — который им подали к обеду в казарме. Этот злосчастный каравай чуть до слёз Вилтора не довёл (было бы ужасно стыдно — при всех); его и есть-то было жаль, так это походило на встречу со старым другом… Кто тут мог понять его — сына пекаря?…
Раньше, в Энторе, Вилтор ворчал, когда мать забывала выстирать ему рубашку или когда Дора разбрасывала своих кукол в гостиной. Теперь он искренне ликовал, падая на жёсткую койку в общей спальне стражников; и ему было наплевать на то, что могут подумать зельдорцы. Они просто не понимали, какое море сокровищ в их распоряжении каждый день… Дни в Заповедном лесу подсказали Вилтору, что по-хорошему надо бы благодарить четырёх богов за каждую мелочь вроде той же койки.
Наверное, потому боги и разгневались на Обетованное в последнее время — получали бессовестно мало благодарности.
— Хорошо… — вздохнул Гоннат, стирая пивные усы, и сыто отвалился на спинку стула. — Ты вот веришь, что мы здесь?
— Не особо, — признал Вилтор.
