Комната, в которой жил Коввил са Табо, действительно была обставлена мало сказать, что просто: чёрный камин, пара потемневших от времени деревянных стульев, два стола -- большой круглый в центре и маленький низкий у окна. Две узких кровати, в изножье одной широкий окованный железом сундук. На столике у окна отсвечивала лаком квадратная трёхцветная доска зут-торон с цилиндрическими фигурами -- участниками отложенной партии, остальные -- вышедшие из борьбы -- покоились рядом в компании свитков и нескольких переплетённых в кожу манускриптов с сиявшими серебряными застёжками. Вот и всё нехитрое убранство: ни картин на стенах, ни коврика на полу. В углах притаились сумрак и паутина. Свет слабых огоньков двух масляных светильников да запах готовившейся еды немного оживляли интерьер.
"Свинина с горохом, -- ещё с порога определил Маан са Раву. -- Что тут поделать -- старые друзья со старыми привычками".
И вот теперь эти самые бобовые со свининой гулко урчали в животах сиуртов.
Уставшие от боёв, Раву и Табо засопели, пригревшись на мягких хозяйских подушках.
-- Отличное вино, -- похвалил Маан, пригубив напиток. Вот с гарниром ты не угадал немного. Белое вино и горох -- какая прелесть.
Коввил са Табо смешливо поморщился, извиняясь за гастрономическое невежество.
-- Горох уже внутри и не может помешать тебе насладиться изысканным букетом этого великолепного вина.
Они подняли бокалы, выпили.
-- Ты, я смотрю, все книги свои в это захолустье перетащил.
-- Всего-то пяток самых любимых.
-- Позволишь поинтересоваться -- каких?
-- Апокриф Слаабранта са Тирно. "Контальские записи" Рио Бо. "Огонь и Воздух" Ар'Крротдана. Аналекты Агойя Тарао из Шалатора и ещё парочку неоконченных переводов с греота. Ты, наверное, помнишь: я питаю особую страсть к древним языкам: кнутд, циорхо, древний кетарский, полустишья феа, греот.
-- Что-то такое припоминаю. В Шосуа я частенько видел тебя, увлечённого трудами Ралафа Красаральского, вот и рискнул предположить...
-- Нет! -- отмахнулся Коввил. -- Ралаф Красаральский мне давно неинтересен. Бесполезный материал.
-- Плесни-ка мне ещё и скажи: слышал ли ты что-нибудь о камнях Тор-Ахо?
Замерцала и погасла одна из ламп. Коввил наполнил бокалы.
-- Тор-Ахо? М-м-м, хороший вопрос. Совсем немного, будем считать, что ничего.
Маан склонился над лампой, приподнял стеклянную колбу, заглянул внутрь:
-- Ить ты, масло закончилось.
-- Оставь так, больше соответствует теме и настроению предполагаемой беседы.
-- Откуда тебе известно, о чём пойдёт речь? -- лукаво ухмыльнулся Маан.
-- Мне так показалось.
-- Ты прав, Коввил са Табо. Я собираюсь сообщить тебе нечто такое, что изменит всю твою жизнь.
-- Этого-то я и боюсь...
-- Не перебивай, тебе неинтересно? Речь пойдёт о величайшем артефакте из всех, когда-либо присутствовавших на Ганисе.
-- Отчего же, мне крайне любопытно, -- заинтригованный его вкрадчивым тоном Коввил подался вперёд: -- Прошу, продолжай. Я -- весь слух!
-- Несколько лет назад, -- тихо начал Маан, -- искал я в храме Эрафиха, что на острове Горт, потерянные страницы книги Рау'Сала и наткнулся на один древний манускрипт -- натурофилософические изыскания Лаара Софегарского. Целый ряд внушительных томов под общим названием "Источник мудрости мира", датированных 1627 годом. Преинтереснейший трактат, должен отметить, -- Маан достал кисет и принялся набивать дииоровую, отделанную серебром трубку. -- Жаль, не могу похвастать таким же знанием греота, как и ты, но с горем пополам я его всё ж таки осилил. Прочтение сего труда подтолкнуло меня к дальнейшим исследованиям, результаты коих я и спешу тебе представить.
Коввил кивнул и принял кисет из предательски дрогнувших пальцев неожиданно разволновавшегося Маана.
-- Продолжай, -- мягко попросил он.
-- Я хочу рассказать тебе о греольской цивилизации...
-- Ты можешь рассказать что-то, кроме того что я давно знаю?
-- Ты знаешь совсем не то, что было на самом деле, друг.
-- Да неужели?
Маан многозначительно покачал головой. Он выдержал должную паузу и начал:
-- Греольская цивилизация не исчезла с приходом Сида Лайса, как многие из нас думают, она просуществовала до половины второго тысячелетия... по календарю Кироффе, разумеется.
-- Что ты говоришь?
-- Не ёрничай.
-- Не делай таких длинных пауз, и у меня не будет нужды их заполнять. Или ты жаждешь аплодисментов? Так ты их не дождёшься.
-- Хорошо, я буду лаконичен. -- Маан дыхнул в чашечку трубки и табак в ней тут же зарделся алым. -- Греолы... Тысячи лет они безраздельно властвовали на Ганисе... Это были годы подлинного их величия, годы их могущества...
-- Кхе-кхе, -- нарочито громко прочистил горло Коввил.
