Приветствуем тебя, неведомый ценитель литературы. Если ты читаешь этот текст, то книга «Карта Саммона са Роха» Андрея Голышкова небезосновательно привлекла твое внимание. Небезынтересно наблюдать как герои, обладающие не высокой моралью, пройдя через сложные испытания, преобразились духовно и кардинально сменили свои взгляды на жизнь. С первых строк понимаешь, что ответ на загадку кроется в деталях, но лишь на последних страницах завеса поднимается и все становится на свои места. Помимо увлекательного, захватывающего и интересного повествования, в сюжете также сохраняется логичность и последовательность событий. С невероятным волнением воспринимается написанное! — Каждый шаг, каждый нюанс подсказан, но при этом удивляет. Очевидно, что проблемы, здесь затронутые, не потеряют своей актуальности ни во времени, ни в пространстве. Место событий настолько детально и красочно описано, что у читающего невольно возникает эффект присутствия. С первых строк обращают на себя внимание зрительные образы, они во многом отчетливы, красочны и графичны. Казалось бы, столь частые отвлеченные сцены, можно было бы исключить из текста, однако без них, остроумные замечания не были бы столь уместными и сатирическими. В заключении раскрываются все загадки, тайны и намеки, которые были умело расставлены на протяжении всей сюжетной линии. С помощью намеков, малозначимых деталей постепенно вырастает главное целое, убеждая читателя в реальности прочитанного. «Карта Саммона са Роха» Андрея Голышкова читать невозможно без переживания чувства любви, признательности и благодарности.
Пронзительный северный ветер взвыл, пробирая до дрожи, до ломоты в костях. Громко крича, над волнами носились отчаянные тайфунники. Серо-сизые тучи нависали над Тарратом, грозя лопнуть в любое мгновение и обрушиться на город водопадом.
Маан са Раву взирал на беснующуюся стихию молча, съёжившись и обнимая себя за плечи. Седые его волосы, собранные до этого в хвост, а ныне распущенные, разметало ветром. Он не заметил, как начался дождь. А тот уже лил в полную силу. Отовсюду слышался шум падающей с небес воды: глухой шелест ливня, клокотание в водосточных желобах, плеск в канавах.
«Погода всё хуже и хуже. Скоро Сароллат — что на этот раз подарят нам боги? Как его переживёт Тэйд? Бедный мой мальчик, почему, несмотря на все мои старания, ты так далёк от меня?» — уязвлённый чувством гнетущей тоски по сыну, Маан окинул взглядом причал.
Он молча смотрел на размытые очертания — силуэты нескольких десятков кораблей на фоне слившихся в единое тёмное полотно моря и неба. Краем глаза заметил, как отошла от берега и понеслась, подпрыгивая на волнах, навстречу возникшему из тумана большому артарангскому хаорду, лодка лоцмана.
Раву вскочил на плечо Маана, вскинулся, приподняв лапки и удивлённо таращась на стремительно взмывших ввысь тайфунников.
— Погода нынче не очень, — голос Коввила отдавал простуженной хрипотцой. Он подошёл и встал с Мааном плечом к плечу, окутывая себя и его каким-то куском ткани — тем, которым прежде укрывался один.
Повелитель Огня (а именно так звучал титул Маана по классификации Дэклата) не обернулся и не ответил — продолжал рассматривать причудливые очертания облаков, залепивших небо.
— Это надолго.
— Что ты имеешь ввиду?
— Не знаю, но мне кажется, что так теперь будет всегда.
— Хватит хандрить, нас ждут дела. — Коввил хлопнул старого друга по плечу. — Великие дела. Нас ждут камни Тор-Ахо.
— Забавно что ты мне это говоришь, Воздушный.
— Идём, Джиар ждёт.
— Да-да, сейчас…
— Вейз?!
Он не дёрнулся и не повернулся — стоял, что называется, не поведя и ухом.
— Вейзо?! Ктырь!
Ладонь незнакомца легла ему на плечо. Хочешь — не хочешь, а реагировать надо, иначе неправильно поймут. И он обернулся, попутно изображая удивлённую улыбочку:
— Градд? — Улыбка расползлась и стала ещё шире. Разумеется, он узнал этого хорошо одетого, кучерявого брилна. Его звали Нэлиорн Бирам. Когда Вейзо видел его в последний раз, тот был подростком, которого старший брат только-только начал приучать к делам.
— Ты же Вейзо?! — Брилн слегка пошатывался. — Вейзо Ктырь! Как хорошо, что ты вернулся, Вейз!
«Хорбут бы тебя побрал, Нэл! Как же всё это некстати! Что тебе от меня надо?»
Вейзо окинул зал трактира быстрым взглядом. Посетителей было немного, но после криков Нэла все смотрели на них. Один — нуйарец — кивнул ему и коснулся пальцами правой брови, дав тем самым понять, что тоже узнал его или, может быть, когда-то о нём слышал. Скрываться не было смысла — они уже привлекли слишком много внимания.
— Нэл! — радостно воскликнул Вейзо и сграбастал брилна в объятия. Они были жаркими, если бы только завсегдатаи «Кабана и мыши» знали, что онт в это мгновение больше всего на свете хотел задушить старого знакомца.
— Давно приехал?
— Так это… второй день, — не моргнув глазом, соврал Вейзо.
— Это хорошо. — Нэл схватил его за рукав и настойчиво потянул к столику, стоявшему обособленно в дальнем углу зала. — Идём, идём — угощу тебя!
Он заказал четыре вайру и несколько горячих блюд. Не сказать, что Вейзо очень хотел есть и выпивать, просто деваться ему сейчас было некуда. Он только приехал и находился на перепутье, толком ещё не зная, чем будет в Таррате заниматься.
«Терпение, Вейз, — сильная штука. Первые дали тебе один язык и два уха. Так что и слушать ты должен в два раза больше, чем говорить. Вот сиди и слушай, а дармовые вайру и телятина с тыквой тебе в утешение», — приказал он себе и не прогадал.
Через полтора часа он был пьян, сыт и весел, а главное — был в курсе всех тарратских сплетен и дел. Как заслуживающих его внимания, так и не очень.
— А глаз-то твой где, Вейз? — крякнул Нэл, оторвавшись от кружки.
— Два глаза для меня слишком накладно, — он шмыгнул носом и похлопал себя кулаком по груди. — Один как запасной в кармане держу. Так мне спокойнее.
— Ай! — понятно, что в шутку, но вполне так натурально скривился брилн. — Тише ты, раздавишь!
Посмеялись, пошутили ещё. Вейзо вспомнил несколько хаггорратских баек. Нэл рассказал смешную историю одного тарратского купца, который был глуп настолько, что попытался продать адептам Риоргу двух полуживых парлавских хамелеонов.
Снова посмеялись. Выпили, закусили.
— А знаешь что, Вейз, — пробубнил Нэл, глядя в полупустую кружку. — Я помню, как ты любил моего братишку Трэда, да будут Первые к нему милостивы.
Ктырь запнулся.
