Недалеко, у камина, на небольшом возвышении, в центре круга слушателей сидел старина Хабуа. Он самозабвенно, смежив от наслаждения веки, рассказывал историю грехопадения Сеортии — красивейшей из смертных дев, познавшей великие тайны греха, искусства любви и безудержной страсти. Благодарные слушатели внимали ему, раскрыв рты и затаив дыхание. В коротких паузах старик смачно сёрпал, отхлёбывая изрядную порцию эля, и нежно оглаживал массивную деревянную кружку морщинистыми ладонями.
Завершив повествование, Хабуа, проигнорировав уговоры толпы, направился к свободному столику, где намеревался скоротать остаток вечера за кружкой-другой эля. Сидевшие по соседству Саима и Тэйд почтительно, при его приближении, встали и поклонились.
— Как, ребятки, дела ваши? Долго ещё в этом клоповнике зады парить собираетесь? Я вижу, вам не подали, подсаживайтесь-ка ко мне. Давайте-давайте — это, к вашему сведению, лучший столик в «Лисе», если не сказать большего. Знаете, кто за ним сиживал? Нет? Ну, так знайте: однажды тут останавливался великий мудрец Вакуз Фалерро — автор «Вальфирагских рассказов» — и сиживал он в аккурат за этим самым столом, — длинные пальцы онталара заскользили по торцу столешницы. — Тут где-то табличка была… сейчас-сейчас, где-то здесь… Опять содрали, варвары, — досадливо фыркнул он. — Надо напомнить Баргу, чтоб новую привесил, а то как-то несолидно… Ну, так что, долго вас звать? Идёте, аль нет?
Саима и Тэйд послушно перебрались за его столик.
— Бог мой Тамбуо! — Хабуа достал трубку, выложил на стол кисет. — Кого только эти стены не видали. Местечко-то знатное, коль кто из северных земель на юг собрался, так наших Пней ему никак не миновать.
Служанка Нара продефилировала меж столов с подносом в руках, радужно улыбнулась Саиме и Тэйду.
Рука Хабуа дёрнулась, два кубика загромыхали по отполированному зеркалу стола.
— Сыграем?
— Можно. Но сперва ужин, — остановил его Саима.
— Согласен. — Хабуа привычным движением сгрёб камни.
Спустя пару минут, перед ними появился трактирщик Барг с тремя мисками тушёных овощей, двумя тёплыми караваями и большим блюдом ароматно дымящегося мяса. В несколько привычных движений он уместил всё это на столе перед посетителями. Следом за ним появились Дикс и Нара и с ловкостью уличных акробатов принялись заполнять стол кружками и тарелками.
Приблизительно в это же время Крэч, затаившийся у стены дома напротив, наблюдал за дверью «Лиса и Ягнёнка».
Ветер, как и раньше, играл опавшими листьями. Повсюду расстилался густой зелёный туман. А безмолвный Оллат беззаботно дремал на грозовых облаках.
Улицы деревни были пусты, но, несмотря на поздний час, окна нескольких домов светились. Дверь «Лиса» открылась, выпуская на свежий воздух парочку жарко о чём-то спорящих посетителей; волна громкого смеха вырвалась наружу и покатилась по ночной улице. Дверца тут же захлопнулась, а музыка и смех, приглушённые толстыми стенами утихли. Теперь, восстановившуюся в утерянных правах тишину нарушали лишь шорохи кота Паськи (несмотря на уговоры Барга так домой вернутся и не пожелавшего) и нудные поскрипы бронзовой вывески.
Крэч поглядел на опустевшую улицу, и вдруг на какое-то мгновение ему показалось, что и за ним кто-то наблюдает. Он отступил на шаг, прижался спиной к высокому борту телеги; застыл и одними глазами оглядел узенькую улочку, уходящую вправо: не считая кота, копошившегося у дождевой бочки, она была пуста; ничто не тревожило зеркальную гладь лужи, и диск Сароса в ней; ничто не шелохнулось в темноте, не раздалось ни единого звука… Увы, странное ощущение постороннего присутствия не только не исчезло, но, наоборот, усилилось.
Волоски на левой руке Крэча зашевелились, по спине пробежали мурашки. Он стиснул рукоять ножа и прищурился, глядя через плечо…
Человек подходил к нему всё ближе, пальцы Крэча с каждым шагом незнакомца сжимались всё сильнее. И вдруг тот остановился… И хотя черный плащ скрывал фигуру незнакомца, а капюшон был надвинут так глубоко, что не позволял разглядеть практически никаких подробностей, Древорук сразу понял, кто сейчас перед ним, и, дрогнув душой, вжался спиной в холодную стену. Чарэс Томмар находился так близко, что у Крэча возникло ощущение, что тот смотрит прямо ему в глаза. Он медленно отпустил рукоять меча и, отведя в сторону край плаща, провёл сверху вниз ладонью, ощущая кончиками пальцев ряд рукоятей метательных ножей, остановил дыхание и замер…
Он стоял как завороженный, не отводя взгляда, смотрел в упор на слугу господина Левиора. А ещё ему показалось, что от имперца повеяло магией: совсем чуть-чуть, почти незаметно, но было же…
«Как это? Быть того не может», — он сглотнул, и этот ничтожный звук показался ему таким громким…
