Лопес:
Федерико:
Лопес:
Федерико:
— Отличный виртим, коллега Гавилан.
— Благодарю, коллега Шванкунг.
— Смотрится очень реалистично. О, эта первобытная брутальность!
— Рад, что вам понравилось.
— Понравилось? Я в восторге!
— Вы тоже выглядите впечатляюще.
Коллега Шванкунг, точнее, его виртим — виртуальный имидж — представлял собой мыльный пузырь, колеблющийся в выборе формы между спелой грушей и ярмарочным уродцем. Он колыхался, вздрагивал, ежеминутно менял очертания. Кресло, в котором пузырь расположился на отдых, просвечивало сквозь коллегу Шванкунга, утопая в радужных сполохах и россыпях мерцающих огоньков. «На языке Ларгитаса слово „шванкунг“ имеет значение „флуктуация“», — шепнул Диего в ухо услужливый «толмач», предусмотрительно установленный Карни. Сам маэстро в качестве випса — виртуального псевдонима — взял, не мудрствуя лукаво, прозвище, подаренное ему юной доньей: гавилан — ястреб на эскалонском.
— Пустое! — отметая комплимент, пузырь изящно взмахнул свободным отростком. Верхняя треть коллеги Шванкунга окрасилась в густой багрянец. — Кого сейчас удивишь волновым виртимом? Подумываю сменить, но привык, знаете ли. А ваш, извините за любопытство, соответствует какому-то реальному прототипу? Или композит?
— Соответствует, — честно ответил Диего.
Карни сняла его на голокамеру, как есть, в наряде, в котором маэстро прибыл на Хиззац. Скромный колет, штаны до колен, сапоги со стоптанными каблуками. Перевязь с рапирой, шляпа с истрепанным пером. Кинжал за поясом — кинжал Диего купил здесь, на Хиззаце, оформив как сувенир, разрешенный к ношению. Рапиру, увы, носить не разрешалось. Капельку ретуши, осветлить волосы, рельефней заострить черты, сделать гуще усы. Добавить седины в бородку… «И беса в ребро!» — не удержался маэстро. «А влезет? — отшутилась Карни. — У тебя там целый рассадник…»
— О, так вы реконструктор? — обрадовался Шванкунг.
В памяти всплыл инспектор: «Мое хобби — историческая реконструкция… Две минуты? Это же сущий пустяк!..» Во рту, словно десны вдруг закровоточили, возник гадкий вкус: железо с горьким миндалем. Диего потянулся за банкой шипучки «Чанг-фреш», сделал глоток. Его виртим проделал то же самое: камера, встроенная в терминал, отслеживала движения маэстро, передавая их двойнику. «Нет», — хотел ответить Диего, но зачем-то соврал:
— Да. В определенной степени…
Так будет меньше вопросов, подумал он. Реконструктор, хобби — этим все сказано. Врать Диего не любил, но здесь все было по большому счету фальшивкой. Как выглядит коллега Шванкунг в реальности? Инвалид-колясочник? Жирная домохозяйка? Учитель в младших классах?!
— Впервые у нас?
— Да.
— У вас разнообразные хобби, коллега Гавилан. Ваш интерес к коллантам лежит в теоретической или, извините, в практической плоскости?
По уставу клуба «Странники» собеседника полагалось звать «коллегой». Клуб Диего выбрал наугад, сломавшись на списке длиной в милю. Впрочем, перед первым визитом маэстро тщательно ознакомился с правилами ведения дискуссий. «Взаимное уважение, вежливость, культура поведения. Свободный обмен информацией, ответы на интересующие вас вопросы о коллективных антисах. Среди членов клуба имеются действующие коллантарии…» Знать бы еще, кто из присутствующих здесь виртуалов — действующий коллантарий, а кто — скучающий бездельник…
— В обоих смыслах, — Диего сделал рукой неопределенный жест. — Собираюсь пробоваться в коллантарии. Но сперва хотел бы побольше узнать о коллантах.
Легенду он придумал загодя.
— Вы обратились по адресу, коллега! — верхняя часть пузыря треснула ослепительной улыбкой. — Хотя я должен предостеречь вас от излишнего оптимизма.
— Я весь внимание, коллега Шванкунг.
