Краем глаза заметил, как Инквизитор давит Аскольда назад. Удар за ударом он атаковал, разрывая и сокращая дистанцию, когда хотел. Инквизитор был просто быстрее и держал в руках копьё, так что у него было преимущество. Но Аскольд не сдавался.
Чуть-чуть… Ещё чуть-чуть…
Сольвейг вспыхнула ярким бирюзовым пламенем, отводя в сторону удар топора.
Три метки… две… одна…
Я вытянул руку вперёд, резко сжал её в кулак и потянул на себя. Метки вспыхнули хаосом, и вокруг моих бойцов должны были разойтись вихри их родной энергии. Как тогда, когда я учил Ратибора, правда, с огнём.
Инквизитор, уже занёсший копьё для очередного удара, вдруг отступил. Аскольд тяжело дышал и был покрыт сетью тонких ран. Где-то помог юшман, где-то уберёг случай, но он был жив и на ногах.
Инквизитор заметил клеймо на Аскольде, оттого и отскочил назад. Вот только оно начало медленно тускнеть. Инквизитор резво оглядывал бойцов-хаоситов — их метки тоже медленно угасали.
Мы встретились глазами, и ублюдок потряс своей книжицей. Его глаза смеялись — уверен, ему было весело. Завет действительно остановил часть вихрей из тех, что должны были разойтись вокруг.
Вот только вихри не ударили не только из-за Завета. Вместо того чтобы дать заклинанию «Клеймо» призвать вихри в случайных местах, я сосредоточил их под землёй. Мои бойцы едва ли почувствовали, что произошло. Просто в один миг перед ними из-под земли ударили столпы хаоса.
Завет отреагировал запоздало. Ещё одна его слабость — это просто артефакт. Он не обладает разумом, а потому по определению не может разбираться в нестандартных и отложенных заклинаниях.
Когда он полностью заряжен, это не проблема. Можно просто сжечь часть заложенных в Завет сил, и это решит любую задачу. Ну, а когда большая часть рун и символов истощена или перегружена…
Взрывы и вихри, ударившие единовременно из-под земли, отбрасывали солнечников, жгли их, расплавляя броню. Улыбка в глазах Инквизитора сменилась на гнев.
Завет дёрнулся, попытался запечатать вырвавшуюся ману и не справился. Энергия пошла вразнос. Инквизитор закричал. Завет не выдержал — он вспыхнул белым светом и замерцал, а затем неожиданно взорвался. Вспышка ослепила всех. Инквизитор отлетел назад, врезался в дерево и осел. Его шлем отлетел в овраг, а по лицу текла кровь.
Два Подмастерья врага смогли закрыть часть воинов, но я зачерпнул ману, скопившуюся в доспехе, и совершил тот же трюк, что и противник ранее. Я прыгнул вперёд, приземляясь сбоку от вражеского Подмастерья. Использовал импульс, чтобы вложиться в один мощный удар посохом. Чёрное дерево обрушилось на череп врага и раскрошило его. Я тут же прыгнул назад, успев почувствовать морозное покалывание.
Солнечники остались с единственным магом и были обречены. Раненые и покалеченные, они всё ещё сражались с медленно затухающим сиянием в глазах. В потрёпанных доспехах, без шлемов, они яростно бились, стараясь забрать с собой хаоситов.
Но без своего предводителя и без Завета, который валялся в грязной, мокрой от влаги и крови траве, они не смогли перебороть моих воодушевившихся бойцов.
Когда сопротивление было сломлено, я подошёл к Инквизитору. Его доспех был словно вскрыт на груди и опалён пламенем. Белое свечение угасло. Копьё валялось в стороне — погнутое и бесполезное. Цепь на его поясе была разорвана — видимо, от взрыва. Я взглянул в сторону и увидел свечение. Ко мне подошёл Аскольд и направил саблю на Инквизитора.
— Сильный ублюдок.
Я сделал два шага в сторону, наклонился и аккуратно поднял Завет, держась за клочок цепи. Артефакт едва пульсировал, но руны на обложке потрескивали. Даже не сама книга, а цепь жгла мне руки сквозь перчатки. Внутри всё ещё оставалась мощь. Вот только я уже сталкивался с Заветами — это был не он. Не совсем он.
Я, слегка пошатываясь, вернулся к Инквизитору. За ним теперь следил не только Аскольд, но и Рома. Весна и Сольвейг уже суетились над нашими ранеными, оказывая первую помощь с зельями и медикаментами. Серёга с Ирой поймали мой взгляд, кивнули и присоединились к ним.
Когда я повернулся к Инквизитору, он ненавистно смотрел на меня из-под полуприкрытых век.
— Это копия, — усмехнулся я. — Неплохая, но копия.
Инквизитор хрипло закашлялся, словно хотел возразить, вот только не смог произнести ни слова. Я схватил обгоревший и потрёпанный Завет обеими руками и начал рвать.
Он сопротивлялся, будто внутри его крепко сжимали невидимые нити. Руны вспыхнули. Я же использовал последние крохи маны, чтобы медленно разорвать Завет пополам. Он захрустел, а через миг погас насовсем.
— Вот и всё.
Я бросил две части некогда драгоценного артефакта рядом с умирающим Инквизитором, а затем одним чётким движением ударил его прямо в сердце через раскоряченный на груди доспех. Чёрный дуб был посохом, но я в очередной раз использовал его как оружие ближнего боя.
