Ну да и наплевать. За всем происходящим просто логически не может стоять никого сильного, влиятельного или хоть сколь-либо значимого — слишком мелкая возня, буквально копошение детишек в песочнице. Бдительность снижать, конечно, не следует, но не более. Разберемся. Я, мать его, от Церкви Солнца ушел, я от Смертушки сбежал — уж с местным отребьем точно как-нибудь вырулю!
— Что дальше делать будем, господа бунтовщики? — поинтересовался я, положив ладонь на рукоять клинка. У меня ещё процентов восемьдесят пять маны в запасе.
Я сейчас мог их всех пятерых как свиней забить. И впечатленная продемонстрированной мной силой пятерка это крайне четко осознавала. Да что уж там — даже Володины озадаченно косились на меня, обомлев от увиденного.
— Прошу, простите! Ей-богу, бес попутал! — бухнулся в ноги один из них, самый старый, лет пятидесяти. — Простите дурака! Век слугой вашим буду, что угодно…
— Заткнись, — бросил опомнившийся Серега. — А вы чё мнетесь, как бабы? — презрительно бросил он остальной четверке, не знающей, что делать и мнущейся в нерешительности. — В общем, делаем так — по возвращении рассказываем всё как есть, кроме одной детали. Весь сыр-бор был из-за добычи. Эти два дохлых дятла позарились на мой контейнер и его содержимое, хотели спереть и продать. Я распознал в воде яд, кинул обвинение, и мы сразились. Я прирезал обоих. Ясно? Макс не участвовал в этой истории. И если я вдруг узнаю, что вы кому-то растрепали про саблю или про то, что здесь было — я знаю каждого из вас, ваши карточки у меня есть. Даже если смоетесь из города, люди моего Рода вас найдут. Делайте всё, как я сказал, и ваша жизнь будет тихой и нормальной. За этот поход я заплачу всем выжившим двойную плату, Если у кого из погибших в бою есть семьи, то их долю отдам родным. Ну что, друзья мои, что здесь произошло?
Прикрывает меня, надо же… Благородно, хоть и бессмысленно. Не станут они держать язык за зубами, при всем желании не станут — ты и твой Род это одно, ещё бабка надвое сказала, будут ли последствия — поди узнай, кто именно сдал. А вот возможные подельники да друзья-товарищи погибших ребята наверняка резкие и к отказам не привыкшие… Впрочем, не буду расстраивать парня. В конце концов — намерения у него действительно благие.
— Вас, господин Володин, попытались погубить эти два жулика, оказавшиеся теми, кто наживался на жизнях соратников. Вы вызвали мерзавцев на дуэль и одолели обоих. — быстро ответил один из бойцов.
— Приберитесь тут. Закопайте тела и так далее, — произнес Серега уже спокойнее, а затем обратился ко мне. — Идём, парень.
— Сейчас, минутку, — коротко кивнул я.
Я обшарил оба трупа и нашел два кошеля с монетами, тройку слабеньких артефактов, которые едва ли стоили хоть каких-то денег и пару колец, скрывающих ранг. В кошелях тоже было негусто, рублей тридцать от силы. Считать точнее времени не было. Сколько там была моя доля за участие? Память отказывалась выдавать точные цифры. По ощущениям, в кошельках у этих уродов была сумма, которую едва ли было можно считать вирой за мой риск. Но на безрыбье и рак рыба. Похоже, что их первоначальной целью был Сергей после получения сердца. Но тут появилась цель полегче и потупее, да ещё и с более ценной добычей. И, на свою беду, прошлого владельца тела они оценили дороже.
В палатках парочки друзей-заговорщиков не было ничего интересного. Плащ дождевик, запасная одежда, точило и прочая ерунда. Яд, кстати, я забрал себе. Мало ли как жизнь повернется — лучше иметь в рукаве какую-нибудь гадость, чем не иметь. Яд был моим единственным по-настоящему крупным приобретением.
В общем, сегодня я хоть и не разбогател, но получил небольшую сумму денег. Забравшись к себе в палатку, я закинул руки за голову, задумавшись о дальнейших планах. Правда, долго думать мне не дали. Ко мне в палатку мгновенно проникла юркая, гибкая и стройная тень.
— Ира? — поднял я бровь. — А что это тут у нас…
Девушка ловко и быстро скинула кожаную броню и сапоги, оставшись в одних рубахе и юбке, без всего нижнего белья. А ведь такой тихоней казалась! Вот уж, воистину, в тихом омуте черти водятся. Что ж, я не монах и в аскета играть не собираюсь. Хотя кое-какие приличия надо соблюсти…
— Твой брат? — замер я на миг.
— Я не ребенок, и мы не лезем в личную жизнь друг друга. Ну что, мне так и сидеть в этом рубище? — лукаво улыбнулась она.
Отогнав ненужные мысли, я решительно скинул с девушки рубаху и уложил её на спину. В тусклом свете маленького шарика освещения, что был у меня в палатке, я жадно впился взглядом в белую кожу, стройное, немного мускулистое тело, в рассыпанные по моему спальнику волосы. Хаос, у молодого тела есть и минусы — в голове, по моему, ни капли крови не осталось… А через минуту раздался первый, тихий, едва слышный стон. Ира, прикусив губу, сдерживалась как могла…
