Арден быстро шел на поправку. Епископ Ваул говорил о милосердии Христовом, ибо только чудом можно было назвать столь скорое исцеление. Шиада в подобные моменты отводила глаза в сторону, чтобы ненароком не высказаться на сей счет. Берад всякий раз раздражался, но молчал – за исцеление крестника Лигар перестал гонять жену в церковь и нравоучать на темы религии.
В последний вечер перед отъездом Арден настиг жрицу на берегу озера, под лунным светом, кутающейся в шаль. Шиада была неразговорчива, неотрывно глядела вдаль и даже не обернулась на звук шагов. Арден приблизился и поблагодарил:
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – тихо ответствовала жрица.
– Я был действительно плох? – спросил он легко и с улыбкой.
– Даже хуже. Но я знала, что ты выживешь.
– Пути Господни неисповедимы, – отринул мужчина. – Поэтому наверняка знать такие вещи не под силу даже тебе, госпожа.
Шиада пожала плечами.
– Столь незначительное – не таинство. – Поежилась.
– Тебе неприятен разговор со мной? – Арден чутко отреагировал на настроение собеседницы.
«Это не неприязнь – ты помешал мне».
– Не в этом дело. – Шиада не сводила глаз с темного неба вдалеке. – Но тебе лучше уйти отсюда: Берад ревнует.
– Но… но ведь мы разговаривали наедине всего трижды!
– Для него – это много.
– Он сам сказал об этом? – нахмурился Арден.
Шиада едва заметно улыбнулась:
– Что ты, мы с Берадом даже о погоде поговорить боимся – все равно разругаемся.
– Это точно, – усмехнулся Арден, почесав затылок.
«Но как тогда?» – не произнес Арден вслух.
– Я слышу мысли.
Арден вздрогнул.
– То есть как? – Он чуть улыбнулся, но было очевидно, что мужчине сделалось неуютно. Шиада молчала, и напускное легкомыслие Ардена быстро развеялось. – Это грех, – выговорил он неопределенно.
– А убийство, столь славное достояние доблестных мужей, безусловно, добродетель.
– Это совсем другое!
– Разве?
– Это необходимость! – сердито возразил Арден. – Если бы мы не убивали их, они бы насиловали и убивали вас и наших детей!
– Так вот в чем причина, – усмехнулась жрица, понимая, насколько бесполезно спорить. – Ну так и у нас есть повод читать в умах людей.
Арден почувствовал предоставленную лазейку, чтобы свернуть от неприятной темы.
– Ты читаешь только мысли мужа и родственников или всех людей?
– Почти всех.
– А можешь сказать, о чем думаю я?
Шиада обернулась лицом к собеседнику – впервые за встречу – и пристально рассматривала его. Потом вновь обратилась к звездам, проговорив:
– Я скажу, к чему в последнее время ты возвращаешься постоянно: тебя изводит непонимание – почему рьяный христианин Берад Лигар женился на язычнице?
Арден отступил на шаг, точно перед ним из ниоткуда до небес взметнулось синее пламя: Шиада сказала верно. Молодой человек впился глазами Шиаде промеж лопаток, потом сделал шаг, намереваясь о чем-то спросить, но жрица перебила:
– Здравствуй, Берад, здравствуй, Кэй, – поздоровалась, не оборачиваясь.
– Тебя обыскались в замке, – недовольно пробурчал Берад.
– Прошу простить. Не буду мешать, – развернулась и, не взглянув ни на одного, ушла.
На следующий день две группы всадников выехали из фамильного замка Лигар в разные стороны. Одна, числом в десять человек во главе с Арденом, обогнув Бирюзовое озеро, двигалась на северо-запад, другая – с герцогской четой и Кэем – мчалась в Кольдерт. Погода, начиная со второго дня пути, стояла прескверная. Ливший и днем и ночью дождь размыл дороги, кони едва волочили ноги по грязи. Шиада и несколько дружинников подхватили простуду.
Лигары прибыли в столицу в числе первых. Их приняли тепло: Шиада была племянницей короля, а Берад – братом королевы. Празднество Нирох планировал из рук вон пышное, не меньше чем на неделю. До его начала оставалось еще несколько дней.
Прибывших накормили, отогрели, выделили сухую одежду (карета с сундуками личных принадлежностей ожидалась не раньше чем через два-три дня) и хорошо отопленную спальню. Когда пришло время первого ночлега, Берад крепко поцеловал жену и тут же отвернулся, всем видом показывая, что намерен спать. Шиаду это более чем устраивало.
Мало-помалу съезжались гости. Граф Гудан со своей женой, оставив дома малолетнего сынишку, прибыли в Кольдерт следом за Берадом. Баронская чета Гатлорн и супруги Хорнтелл с двумя сыновьями приехали парой дней позже. Последние приходились родителями одной из старших жриц Ангората, насколько знала Шиада. К немолодой герцогине она потянулась всей душой, обнаружив в ней мягкую и мудрую женщину.
За четыре дня до главного торжества прибыли старики лорды Эвран и Гриад, дальний родич Берада, и их сыновья с семьями. Тогда же – граф Арасп (сват Рейслоу Стансора), сам Стансор с сыновьями и невесткой и барон Одоар со своей огромной семьей, состоящей из жены, восьми сыновей, трех дочерей, овдовевшей сестры и двух ее мальчишек-близнецов. Последними прибыли лорды и леди семьи Ладомар – четвертого и самого южного герцогства Иландара.
