В тот день объявили, что следующим вечером состоится первый общий пир, посвященный собранию всех приглашенных иландарцев в стенах королевского замка. Оставалось дождаться двух иноземных гостей, и Шиада не могла решить, какой из двух встреч она ждет и боится больше.
Первая часть кампании, продиктованная Сабиром Свирепым объединенному войску северян, завершилась с переменным успехом: Хальван еще по дороге на север угодил в засаду Шаутов; вверенное ему войско в подавляющем большинстве перебили, наиболее ценных, включая самого ахтаната, оставили в заложниках. Его отец, ахтанат Ванбир, брат Сабира, скрипел зубами, хмурил брови, негодовал и угрожающе дышал при каждом упоминании о пленении старшего сына, но следовал приказам высокого брата и терпеливо ждал отмщения.
Тахбир, оборонявший родные наделы Яввузов, не тронулся с места – уж больно подозрительным казалось и ему, и Сабиру бездействие «дружественных соседей-северян» Каамалов.
Маатхас, отказавшись от первоначальной идеи подробить собственное воинство, поразмыслив, двинулся во владения оранжевых Ююлов, сдержать которых следовало любой ценой – вместе с танами Желтого дома, Луатарами, они образовывали мощное союзное подспорье ненавистным Шаутам.
Сам Сабир все еще сидел в центральной полосе, окруженный и союзниками, и недругами, с одной только целью – беречь отход к северным рубежам. А заодно закинуть дипломатические сети в Золотой дом Раггаров, которые уже полгода как отказались от бойни, обозначив шаткий нейтралитет; и существенно южнее – к бывшему тестю Идену Ниитасу. Последнее посольство было невозможно из-за вставших лагерем объединенных сил армий бежевых и черных, Вахиифов и Дайхаттов, которые в текущей войне преследовали только им известные цели и которые хвостом притащились сюда, не давая Сабиру двинуться на юг за отступившими с поле боя Ванбиром и Тавваном. Примечательно, что биться с пятью тысячами «меднотелых» Вахиифы и Дайхатты (разумеется, лишь часть объединенных сил домов) не торопились. Не желая бездействовать, Сабир отослал оставшийся резерв в помощь Видарне, оборонявшему рубежи с Золотым танааром. Занятые Руссой позиции между Видарной и отцом позволяли бастарду в считаный срок перекинуть войско на подмогу как одному, так и другому.
Бансабира была с войском отца совсем недолго. Стоило Маатхасу отойти на юго-запад, к Оранжевому танаару, Сабир позвал дочь и велел отправляться следом.
– Только другой дорогой, в обход, – уточнил тан. – На карте полно мелочи, от которой стоит избавиться. Так что ни твоим советникам, ни тем более Сагромаху не нужно знать, что я послал тебя ему помогать.
Бансабира вглядывалась в лицо отца, не понимая его намерений и не собираясь соглашаться.
– Я вернулась не для того, чтобы резать Ююлов. Мою мать убили Шауты! Плевать мне на Оранжевый дом.
– А мне нет, – отрезал Сабир. – Даже Маатхас, который жаждет отомстить Шаутам не меньше нашего, признает, что союзы алых делают их позиции невероятно сильными. Бану, ты умна и должна понимать – по-настоящему раздавить можно только того, у кого нет друзей. Сделай так, чтобы Шауты оказались между враждебными Маатхасами на севере и разбитыми Ююлами на юге, и я обещаю, что никто не усомнится в твоем праве на мое кресло, – проникновенно заверил тан.
– А сейчас, видимо, сомневаешься ты сам, – усмехнулась Бану, вздернув бровь.
Продолжила она только спустя пару минут.
– Хорошо, я сделаю, как ты говоришь. А сам ты, отец, так и будешь стоять здесь?
Сабир облегченно вздохнул и зашагал внутри шатра:
– Позиция у меня выгодная. Держать линию прохода надо – сегодня не совсем ясно, кто с кем воюет, потому что в итоге все воюют со всеми. Поэтому я пока… «покараулю». К тому же здесь у нас тоже есть враги – Вахиифы, убившие моего брата, Дайхатты, которые никогда не обозначают свою сторону, пока не прозвучит победный клич, и Ниитасы, твои кровные родичи.
– Мы и с ними в конфликте? Из-за чего?
– Из-за того, что я вовремя не отомстил Шаутам, убившим твою мать. Поэтому сейчас, чтобы отомстить с наименьшими потерями, нам надо лишить алых силы, а для этого разбить рыжих.
– Я поняла, отец. – Бану поклонилась.
– Надеюсь на тебя, дочка. – Сабир поцеловал маленькую таншу в щеку. – И не забудь, все должно выглядеть твоим собственным решением.
Бану улыбнулась. Через сутки она отвела три тысячи бойцов в заданном направлении.
– Это больно? – спросила женщина, обводя пальчиком контуры черной сабли на мужском плече. Рамир, сладко потянувшись, улыбнулся. Женщина лежала сверху, ее волосы удивительного цвета альмандинов щекотали любовнику грудь. Перевела взгляд на такие же, как собственные, серые глаза. Рамир, держа в ладонях женское лицо, провел большим пальцем по щеке с поперечным рубцом.
– А это? Где ты получила этот шрам, Сцира?
– Так нечестно, – расставив руки по обе стороны от лица мужчины и опершись, она поднялась над ним. – Я спросила первой.
Женщина, елозя, встала с кровати. Покачивая бедрами, нагая и соблазнительная, прошла к столу с вином и блюдами. Рамир на ложе приподнялся на локтях, наблюдая за любовницей:
