Ръёгвольд начал выбирать луки, но все они, по его мнению, не подходили: одни были слишком большими, другие слишком пластилиновыми, у третьих был редкий калибр. Наконец, ловчий окончательно достал хозяина. Рогодаст наставил на него свой лук и попросил очистить помещение. Уже бросившийся было к выходу Рьёгвольд вдруг остановился, когда взгляд его упал на смертоносное оружие. Совсем загипнотизированный видом эльфийского лука он проговорил:
- Вот он, тот самый лук, о храбрый болотник! Рогодаст правильно сделал, что не выставил его на всеобщее обозрение. Ибо не каждый достоин носить такое чудо. А ты посмотри, какая оптика! - сказал ловчий, принимая лук из рук обалдевшего оружейника. - С лазерным прицелом и сменными обоймами на сорок стрел. Что ты думаешь об этом подствольном стреломете? А вот и клеймо изготовителя... Никогда такого не видел, - пробормотал Ръёгвольд, проводя пальцем по трем черепам и буквам "ЛСД", выдавленным на металле. - Может это автоматический счетчик трупов?
Наконец оружие было куплено, счета оплачены, и компания двинулась в путь на Аминас. Еще не стихли проклятия, произносимые жителями Крохотуля, как наша троица набрела на деревушку. Все дома деревни были разрушены или сожжены, на полях росли сорняки, витрины магазинов были разбиты. Непонятно было только одно: то ли жители были уничтожены разбойниками, то ли бежали завидев троих путников. Следующая деревня представляла собой такое же зрелище. Мудрый Фолк уже начал склоняться ко второй гипотезе, как вдруг они увидели местных мирных жителей. Деревенские высыпали на площадь, вооружившись жердями, цепами и дровами. Бежать было поздно. Улюлюкающая толпа маньяков была настроена явно враждебно. Ръёгвольд отстегнул перевязь с мечом, а гном выхватил кирку и начал не то закапывать все свои ценности, не то копать себе братскую могилу. Фолк не растерялся и упал в обморок.
Но тут произошло неожиданное. Жители внезапно обрушили всю свою ярость на себе подобных. Раздался треск черепов и фейерверка. В воздух взлетели разноцветные ракеты и вязанки хвороста. Странники, поняв откуда дует ветер, бросились разнимать дерущихся. Фолк достал своего скорострельного миротворца и превратил зачинщиков в подушечки для игл. Конфликт был подавлен в зародыше.
Фолк, Тори и Ръёгвольд стояли, демонстрируя жителям весь свой арсенал. Каждый из них представлял из себя ходячую оружейную лавку. Жители деревни о чем-то пошушукались, затем все подняли правую руку вверх, показалась какая-то возня, и какой-то рыжий селянин был выкинут из строя. Он встал, затравленно посмотрел на толпу и заговорил:
- Я - Ёрик, единогласно выбранный старейшина селения. Спасибо вам, добрые путники, что остановили кровопролитье. С нас как пелена спала. Добро пожаловать в деревеньку.
- Я - Ръёгвольд, сын Маастера, палач и сборщик налогов Двудора, предусмотрительно опустил слово "бывший" ловкий ловчий. - А это мои друзья Фолк, сын Хама, и Тори, сын Вейдера. Поскольку вам было бы тяжело запоминать наши имена, зовите нас просто ВЫСОЧАЙШИЕ. И чтобы никому не было обидно, мы решаем остановиться у каждой стороны по очереди.
Вскоре троица уже сидела за столом с Ёриком и самыми смелыми (или самыми глупыми) жителями деревни. Остальные решили отправиться в поход с ночевкой - просто на всякий случай. Когда усталые путники смели всю деревенскую снедь, обрекая жителей на голодную смерть зимой, завязался разговор:
- Куда же вы держите свой путь, Высочайшие? - расспрашивал друзей Ёрик. - Разве не слышали вы о северных разбойниках, бандах недобитых нарков и Трех Ужасных Путниках, во главе с гигантским болотником. Ну совсем как Ваш тот болотник был, только тот болотник раза в три повыше и поширше в плечах. Он терроризировал своих родных Стайцев, а затем в одиночку разгромил трактир в Крохотуле.
Фолк от ужаса чуть не проглотил язык. Ведь они шли все это время по одной дороге с Тремя. По сравнению с ними меркнут все рассказы о нарках. На туговатого на ухо старого ловчего это, видимо, не произвело впечатления. В который раз подивился Фолк его хладнокровию. Ръёгвольд менял батарейки в слуховом аппарате.
Следующее утро прошло в сборах - старый ловчий безуспешно искал носки. Он абсолютно не помнил, куда он их повесил. Вдобавок у него разыгрался насморк, так что попытки вынюхать свое сокровище провалились. Чистюле Тори казалось, что носки повсюду. По крайней мере, их никто не унес из деревни. Он никогда не снимал свои сапоги и портянки. Так что наибольшую привязанность он испытывал именно к Фолку - тот вообще не носил обуви. Наконец, обернув ноги соплегонялками многоразового использования, безутешный Ръёгвольд, подгоняемый пинками товарищей, отправился в путь. Тори, наконец, вздохнул полной грудью. Наступал вечер.