— Добрый день, а вы из гвардии? — поинтересовалась мама.
— Нет, я не из гвардии.
— Как же, уважаемая? Такую одежду носят только высокопоставленные служащие гвардии, — подметила мама, голос которой в этот момент был полон переживаний.
— Мы сейчас говорим не обо мне, — отрезала гостья, — Хомура Эверби здесь?
— Да, конечно, на заднем дворе уже как четыре года лежит в могиле, — соврала мама.
— В могиле говорите? А это тогда что? — она развернула бумажку, держа ее в правой руке, которую я могла отчетливо разглядеть, потому что та попадала в поле зрения целиком.
В этот момент мое сердце ушло в пятки — бумажка оказалась плакатом о розыске, на котором виднелся мой портрет, да не какой-то старый, где я совсем юная, а абсолютно свежий, с чертами лица, характерными для девушки подросткового возраста.
— Хомуры дома нет, как же, — фыркнула она, — у вас бровь дергается, стол накрыт на троих, а в недавнем разговоре хорошо прослеживался высокий девичий голосок, не особо подходящий сожителю — где она?
— О чем вы говорите, Хомуры здесь не…
— Позвольте, — перебила незнакомка, оттолкнув маму в сторону, после чего настырно вошла внутрь дома.
— Хомура, беги! — вдруг истошно закричала мама.
Я была готова дать отпор вторженке прямо в доме, но сразу поняла, что та мне не по зубам, ведь эта светловолосая высокая девушка носила самый настоящий мундир высшего гвардейца, коих во дворце можно было по пальцам пересчитать. Времени на раздумья не было, я сразу же бросилась к окну, выпрыгнув из него наружу, приземлившись на острую Трущобную щебенку голыми стопами.
От такого приземления я немного подкосилась, но звук с грохотом открывшееся двери отрезвил меня, заставив бежать, несмотря на боль. Следом за дверью разлетелось и стекло, откуда показалась фигура серьезно настроенной убийцы.
— Стой! — приказала она, надеясь на то, что я просто сдамся.
Так началась самая настоящая погоня, в которой я бы с треском проиграла из-за своих худых и коротких ног, но я знала эти улицы намного лучше, чем какой-то чужак, потому умело скрывалась в переулках, однако эта женщина даже не думала отставать.
Вдруг я вспомнила то переговорное устройство, которое досталось мне из рук Мисато, тогда я решила было прибегнуть к запросу помощи от «Спектра», но неожиданно для себя осознала, что оставила его в своей комнате.
— Надеяться на них тщетно — мне нужна вода, — с такой мыслью я изменила свой курс, отказавшись от безлюдных переулков в угоду людным улицам.
Выбежав на грязную дорогу, где была большая толпа народа, я сразу же принялась рыскать глазами в поисках воды, но к моей неудаче вокруг было все, что угодно, но не вода.
— Да постой ты, сука, я хочу поговорить! — вновь послышался ее голос, не внушающий ни капли доверия.
На мою удачу люди заметили преследователя, гнавшегося за всеми любимой девочкой, которую знает и уважает каждый в Трущобах, потому те стали кидаться на нее, подставляя подножки и врезаясь, всеми силами стараясь выиграть для меня время, но она все никак не поддавалась, откидывая их в стороны и продолжая преследовать меня.
Наконец по дороге встретилась закрытая бутылка воды, которую я сразу же схватила и свернула вместе с ней в переулок, обнаружив для себя шанс скрыться от преследователя. Завернув за угол, я сразу же принялась бегать глазами по открытым окнам, пока одно такое не попалось — бинго. На ходу открыв крышку бутылки, я тотчас вынула из нее все содержимое, которого было немного, но вполне достаточно для того, чтобы оттолкнуться. Собрав перед собой небольшие платформы, я молниеносно запрыгнула на них, отправив себя в полет, по результатам которого мне удалось зацепиться за скат окна, в которое я закинула себя, используя всю ту же воду.
— Спасена, — подумала я, усевшись прямо под окном в коридоре привычного низкосортного мотеля, еле сдерживая неистовую отдышку.
Снаружи послышались характерные для бега звуки, которые постепенно перешли на умеренный шаг, будто она что-то заподозрила. Не знаю почему, но мой инстинкт самосохранения подсказывал прятаться не под окном, а у потолка, потому я медленно и тихо подняла себя повыше, закрепившись именно там, а исходящие с улицы звуки говорили о том, что гвардейская шалава оказалась достаточно умной для того, чтобы понять невозможность такого сценария, при котором маленькая девочка добежала бы до конца длинного переулка за такой короткий промежуток времени — это мой косяк.
— Хомура, ты же здесь, да? — вдруг заговорила она, на что я никак не ответила, стараясь всеми силами стереть следы своего присутствия. — Выходи, мне всего лишь нужно с тобой поговорить, правда — дело в «Спектре», — пояснила она.
Честно говоря, «Спектру» я верю куда больше. Если так подумать, раз уж она о них заговорила, значит их лица теперь тоже на плакатах — надо было сразу прикончить Калипсо.
— Здесь! — вдруг раздался резкий возглас, напугавший меня.
