— Скажи мне, что он говорит неправду, — приказал я.
— Что ж, — Илия присел на корточки рядом с сидячим на коленях доктором, уставившись ему в глаза, тем самым, видимо, применив «шиирацу».
— Подумать только, — вдруг обомлел Стивен, — «Вездесущее Око»…
— «Кишин», если точнее, — поправил Илия. — Уже знакома, да?
— Поверить не могу, — замешкался Колден. — Лишь единожды я столкнулся с этими глазами. Никогда бы не подумал, что встречусь с ними вновь. Это ведь было «шиирацу», да?
— Если ты знаешь эту технику, тогда ты прекрасно знаешь, что сейчас произошло, — рогатый смотрел на него так, будто запугивает.
— Знаю, прекрасно знаю, — подтвердил Стивен.
— И каков же вердикт? — вмешался я.
Илия медленно поднялся с места и подошел ко мне вплотную, уставившись тем же напрягающим взглядом.
— Все, о чем вы сейчас говорили — чистейшая правда, — однозначно ответил Кишин. — Это все?
— Да, можешь идти, — после слов Илии я обомлел, сердце забилось как бешеное, я даже почувствовал, как меня бросило в холодный пот, хотя казалось, что под одеждой достаточно горячо.
Стоило Илии выйти из карцера, мы со Стивеном замерли в молчании, судя по всему, пребывая в шоковом состоянии — и я, и он. Тревожное молчание висело на протяжении нескольких минут, пока я не оклемался от столь шокирующей и пугающей информации.
— Стивен, ты в самом деле сейчас говорил только правду? — заговорил я.
— Я ни секунды не врал тебе, Ашидо, — с раскаивающимся взглядом ответил он.
— И про мою маму… Это тоже была правда?
— Она сейчас лежит в палате четыреста восемь в знакомой тебе клинике. Ты можешь в любой момент прийти и проведать ее. Твоего отца, к сожалению, уже нельзя было спасти.
— Понятно, — вздохнул я.
— Этого достаточно, чтобы я заслужил быстрой смерти?
— Добро, — ответил я, двигаясь по направлению к двери. — Прощай, Стивен.
— Береги себя, Ашидо Такаги, — послышались слова Стивена, прозвучавшие вдогонку в щель закрывающейся двери, после чего хлопок железной преграды разделил нас.
Подумать только, в голове не укладывается то, что я сегодня узнал из уст своего главного врага. Раз уж Илия заявил, что все сказанное сегодня было чистейшей правдой, то у Гармонии в самом деле большие проблемы, и это вовсе не король, не его продажные гвардейские шавки, не наркобизнес, не бандиты на улице, не мафия и не неблагополучные госслужащие, а лишь одна опаснейшая болезнь — «багровая лихорадка».
Не я один ей болен, другие дорогие мне люди тоже больны. Только лишь сейчас я задумался о том, что даже сотрудники «Спектра» не смогли избежать той участи, что нам уготовала судьба. Хорнет слишком инициативна, ее действия порой куда радикальнее моих — третья стадия. Мисато возомнила себя величайшим инженером, что достоин куда большего, чем все остальные, и при этом делает огромные успехи — третья стадия. Юмико решила, что все беды города лежат исключительно на совести короля, и отказывается принимать контраргументы, готовясь вершить переворот — минимум вторая. Амелия твердо убеждена в своей неполноценности — минимум вторая. Лаффи думает исключительно обо мне и отвергает всех остальных — минимум вторая. Ринна в погоне за местью после смерти мужа стала кровожадной машиной смерти — третья. Нао готова пойти на что угодно, лишь бы отомстить отцу — третья. Итачи любит детей настолько, что не считает, будто в целом мире есть что-то важнее — минимум вторая. Эхо слишком замкнута в себе и испытывает сложности в общении — минимум первая. Хомура готова пролить любую кровь ради блага Трущоб — третья.
Но больше всего меня пугает Илия Кишин — он очень многое скрывает, имеет крайне радикальную позицию волка-одиночки, готов убить любого, кто встанет на пути, даже собственного друга, если взгляды вдруг разойдутся, а ко всему этому добавляются наши с ним и Луной разговоры о воображении человека и о безумии Илии в прошлом — третья запущенная стадия?
Не знаю, можно ли отнести сюда Войд, но если бы она в самом деле была больна, то этого гуманоида можно было бы причислить к истинно безумной — четвертая стадия.
Нельзя и обойти стороной наших врагов: Хандзо всегда думал, что миром правит сила, и, чтобы выжить, нужно расти, пожирая людей — третья, и умер он, скорее всего, уже будучи на четвертой. Калипсо имеет странную привычку прятать брань за красивыми речами — минимум вторая. Сальвадор обладает непробиваемыми принципами, служит только искусству и крайне радикально относится к судьбам обреченных людей — третья запущенная или даже четвертая.
Не знаю, какую именно позицию имеет Котай, но теперь я опасаюсь, что он может быть крайне опасен, если его стадия находится хотя бы на третьем пункте.
Да даже мои собственные родители всегда боялись меня только лишь потому, что были больны, потому вопрос о том, можно ли осуждать их за то, как они со мной поступили, находится под сомнением.
