Только на четвертой стадии «багровой лихорадки» человек способен так бредить, и она протекала у него еще и в легкой форме, о чем говорила покладистость даже в состоянии отчужденности. Как показала практика, большинство шепотов, больных на запущенных стадиях, не могут ясно мыслить и контролировать себя, потому переходят в состояние безумства и тогда-то начинается кровопролитие.
Калипсо уже было не спасти, и я это прекрасно понимал, потому в тот момент, когда нужно было выстрелить коллеге в голову, я ничего не чувствовал: ни сожаления, ни страха, ни зазрений совести.
Куда важнее следующее мое задание, сильно мешающее любимому делу. Если я правильно помню, эта девушка Мисато приходится той рыжей фурией с плакатов, потому найти ее не составит труда, однако сама суть задания полностью идет вразрез с принципами работы Камыша, ведь я привык убивать и наслаждаться тем, как жертвы страдают. Глядя в их лица, на то, как они умоляют о пощаде, находясь под кайфом — это поистине прекрасно.
Я вполне способен обойтись и без убийств, если так требует король, но следить за человеком до самого убежища, к тому же молодой горячей девушкой — как бы не сорваться.
Как бы не сорваться…
— Раз, два! Раз, два! Раз, два! — приговаривали во всю расшумевшиеся гвардейские барабанщики, что вели за собой показательный строй.
Вечер праздника обещает быть весьма интересным, учитывая то, как много времени ушло на подготовку состава и размещение украшений по всей площадке, что возвышается высоко над уровнем моря в далекой изоляции от простолюдинов.
Сегодня отмечают день основания королевского дворца, притом юбилей, и как всегда пригласили на него только привилегированных госслужащих с VIP-статусом и всех представителей нынешней гвардии среднего служебного положения и выше. Мне повезло и я-таки смогла попасть на праздник, будучи капитаном по званию, чему очень даже рада, ведь этот вечер пройдет в компании Аой, а такое случается нечасто, однако даже на месте под солнцем на ясном небе иногда проскальзывает неуместная грозовая туча.
— Скорее бы начало, надоела вся эта суета, — пробухтела та самая туча по имени Джонатан, что одним лишь своим видом напрягает достаточно сильно, чтобы испортить все настроение. — Это Ваш девятый год на месте рядом со мной, принцесса?
— Все верно, генерал, — подтвердила Аой. — Уже в девятый раз придется смотреть на весь этот скучный марш, ожидая столь же скучных выступлений с танцами и песнями на сцене.
— Что поделать, — отмахнулся он. — Мы должны чтить традиции и делать все так, как велит Его Величество Котай, однако мне, в отличие от Вас, очень даже нравятся подобные мероприятия.
— К сожалению, я не разделяю вашего воодушевления.
Даже не знаю, радоваться или плакать, ведь, с одной стороны, это мой первый год на смотровой площадке, где обычно стоят самые высшие чины бок о бок с королем, с другой стороны, я надеялась провести этот вечер в компании без противных и грозных стариков, но стоит отдать ему должное, ведь лишь благодаря отцу я стою здесь, а не на уровне рядовых, что в данную минуту истощают все силы, отдаваясь предпраздничным тренировкам.
Отсюда в самом деле раскрывается живописный вид на Гармонию, хотя по задумке архитекторов внимание должно было акцентироваться на том, что находится ровно под смотровой площадкой, а именно небольшая округлая площадь с трибунами по краям и сценой в середине, где повсюду развешаны сияющие украшения в виде разного рода блестяшек и светильников. Поначалу никто даже не думал украшать по сути своей гвардейский парад, однако в последние годы дворец стал вести прямую трансляцию происходящего для того, чтобы даже самый простой люд вроде обычных граждан или обитателей Трущоб мог позволить себе взглянуть на экраны телевизоров, что нередко можно встретить в барах или на широких улицах Гармонии.
— Что скажешь, Эмили? — внезапно обратился ко мне отец.
— Честь и слава, генерал Морроу! — воскликнула я, будучи застаной врасплох неожиданным вопросом.
— Честь и слава, капитан Морроу! — подхватил он. — Похвально, но я не приказывал отдавать честь, а лишь поинтересовался, нравится ли тебе на смотровой площадке.
— Ох, — опомнилась я, — здесь действительно чудно, заметно лучше, чем на трибунах внизу.
— Вот и славно, — улыбнулся отец, после чего отвернулся обратно к площади, продолжив наблюдать за происходящим.
У нас в семье редко бывает что-то вроде «отбросим формальности», отец постоянно строит из себя какую-то важную шишку, коей и является, что очень мешает формированию отношений отец-дочь, и это заметно отражается на мне в первую очередь, ведь ему все равно, что думает его ребенок.
— Два сапога — пара, — подумала я, вспомнив, что Аой тоже приходится как-то сосуществовать с таким же отбитым отцом.
С какой грани не посмотри, а нам обеим было бы лучше за чертами Парадного района среди действительно душевного народа, а не взаперти внутри дворца.
— Начинается, — окликнул нас генерал, подозвав поближе к себе.
