— Мой Король, я могу допросить Калипсо и выудить из него информацию, но для этого потребуется Ваше однозначное разрешение. Дайте добро, и я приступлю.
— Рассчитываю на тебя, Камиль Шевцов, — это было не однозначно, но этого было достаточно.
Едва Котай произнес эти слова, все присутствующие отступили на несколько шагов назад от сидящего на коленях беспомощного Калипсо, оставив мне место для действий.
— Божественный свет! Мрак гниет в объятиях Божьего служителя, свет несет в себе кару! — лепетал сошедший с ума Калипсо. — Внемлите, грешные, внемлите! Кара идет!
— Отлично, — ухмыльнулся я, после чего тотчас ударил Калипсо ногой в голову, от чего тот рухнул на пол и истошно закричал. — Мастер Шень, зажмите ему вену выше локтя.
— Есть, — отреагировал он, мгновенно скрутив еле живого Калипсо, приложив палец на указанное место, чтобы я мог в полной мере показать себя, как гения допросов с многолетним опытом, не пропитым по сей день.
Нырнув рукой под небольшой синий плащ, я достал из кобуры свое секретное оружие, приведя его в действие нажатием кнопки, чтобы нагреть содержимое внутри. Когда все было готово, и сыворотка правды томительно ожидала проникновения в вену, я принялся за работу, схватив Калипсо за левую руку. Задрав широкий рукав, я оголил руку и аккуратным ловким движением ввел иглу ему в вену, приспустив курок для того, чтобы вещество влилось внутрь, а потом тотчас выдернул ее наружу, чтобы не перебрать с дозой.
— Что это? — поинтересовался Котай, не понимая, что я делаю.
— Вам, наверное, стоит знать, — заговорил Эдвард. — Камиль использует в качестве «сыворотки правды» чистый синтетический героин, а также применяет его в бою с шепотами. Наркотик действует на шепотов несколько иначе, но в общих чертах эффект оправдывает себя, поскольку во время эйфории сознание притупляется и использовать силу не получается, что кардинально меняет расклад сил в пользу Камиля.
— Вводится наркотик через емкость с иглой, что выстреливается из транквилизаторного пистолета, — перебил я. — В зависимости от дозы эффект отличается, но я обычно использую крайне большую, чтобы мгновенно обезвредить цель, однако в большинстве случаев носитель все равно просто умирает от передозировки. Этот метод неидеален, поскольку приходится целиться в места с наиболее активным кровообращением вроде бедренной артерии, шеи или солнечного сплетения, однако еще ни разу не подводил.
— И откуда же ты берешь героин? — нахмурился король, заподозрив меня в чем-то.
— Сам варю — это просто, — объяснился я, стараясь не выдать себя.
— Камиль, — грозно прорычал он, — посмотри-ка мне в глаза.
На этом моменте вся моя карьера могла бы оборваться, а вместе с ней в Бездну ушло бы и самое дорогое — жизнь. Я прекрасно понимал, что если проигнорирую прямой приказ, меня тотчас поставят на место Калипсо, потому пришлось подчиниться, посмотрев прямо в глаза человеку, которого все боятся — даже я.
Сияющий желтый взор в промежутке между золотыми украшениями нагнетающе пилил прямо в душу, однако за те полминуты, которые он смотрел на меня, действие «шиирацу» так и не ощутилось, но я продолжал смотреть, не отрываясь ни на секунду.
— Хорошо, продолжай, — наконец успокоившись, проговорил Котай.
— Пронесло? — задумался я. — Неужели и вправду пронесло? Он не стал лезть мне в голову?
Когда-то давно я заметил, что при использовании «шиирацу» в глазах короля мелькает едва различимый рисунок с кольцами, но иногда бывали и такие случаи как сейчас, из чего я вывел некоторую закономерность — смотря в глаза предмету своего интереса, Котай ожидает увидеть не то, что от него скрывают, а сам факт того, что от него нечего скрывать. Другими словами, если человек отказывается смотреть, значит, он что-то скрывает, и это вызывает подозрения, а если подчиненный вдруг на всем своем характере уставится прямо в глаза, которых до дрожи в коленях боится, это значит, что он не только полностью открыт своему повелителю, но и готов принять наказание за все свои оплошности — это меня и спасло.
— Это все, Инь, отойди, — скомандовал я.
Как только Инь отошел, открыв доступ для героина к мозгу, я принялся наблюдать за реакцией Калипсо на наркотик, которая полностью соответствовала тому, что я хотел получить.
— Свет… он меня иссушает… выжигает все изнутри… Я — грешник, нет мне прощения за все содеянное, пусть будет суд… верховный небесный суд, — немного успокоившись и затерявшись в реальности мямлил он.
— Приступим! — воскликнул я, а затем сразу же ударил коленом в нос беспомощного Калипсо, после чего выхватил из кобуры дробовик, приставив его к голове несчастного. — Смотри, сука, к твоей голове приставили пушку! Стоит только спустить курок и мозги разлетятся по полу! Ты умрешь, Конрад Форд, умрешь!
Я прекрасно знал, как наркоманы реагируют на угрозы — они сразу начинают паниковать, но делают это не так, как обычные люди. Видя на уставшем лице нотки блаженства и чувство защищенности, наблюдая за тем, как Конрад теряет нить, связывающую его с предметом собственного бреда, я подбирал момент, чтобы надавить.
